За пределами круга стояли женщины, облаченные в белоснежные костюмы. Ткань идеально облегала их фигуры, оставляя открытой лишь голову. Почти никто из них не убирал волосы заколками – они свободно ниспадали на плечи, создавая ощущение естественной легкости.
Женщины держались группами, негромко переговаривались: кто-то – на родном языке, кто-то – на языке Ор’Ксиаров. В их взглядах читалось предвкушение. Мужчины стояли позади, но не слишком близко – неподвижные, будто высеченные из металла. Их взгляды были обращены только вперед – в центр круга.
Когда подошла Рыжая, я поприветствовала ее кивком и спросила:
– Почему ваши мужчины держатся особняком?
Она посмотрела на меня так, словно я только что спросила, зачем звезды светят в небе.
– Ты меня удивляешь, – покачала она головой. – Как можно не знать таких элементарных вещей?
– Так ты ответишь или нет?
– Чтобы избежать случайных прикосновений к чужим женщинам, конечно, – холодно произнесла она, складывая руки на груди и глядя на меня так, будто я была безнадежно глупа. – Неужели ты до сих пор этого не поняла?
Ее голос зазвенел насмешкой, но в нем слышалось искреннее недоумение.
– Ор’Ксиары… они совершенны. Верны, заботливы, защищают не из долга, а потому что это их природа. Для них женщина – ценность, которую нужно хранить, уважать, возвышать. Их любовь – вечна, их сила – несокрушима.
Меня чуть не вывернуло.
Она наклонила голову, рыжие пряди скользнули по плечам. Ее голос изменился: стал холодным, даже презрительным.
– Стражи рядом с Ор’Ксиарами – ничто. Слабые, грубые, думают только о себе. У них нет ни силы, ни разума, ни преданности. Они смертны во всем – даже в чувствах.
– А как насчет женской преданности? – спокойно уточнила я.
Рыжая усмехнулась, и взгляд ее стал чуть мягче.
– Страдать или быть счастливой – это выбор, который сделала каждая из нас.
В этот момент женщины притихли. Я перевела взгляд в центр зала. В круг вышли Мор’Раан и Таар’Риан, воин Эмилии.
Оба выглядели безупречно: сильные, гибкие, словно высеченные из металла. Светлая кожа переливалась, отражая тусклый свет зала. На них были лишь черные штаны, обтягивающие мускулистые ноги, а их оружием служили черные когти, словно естественное продолжение рук. Платиновые волосы, собранные в хвосты, подчеркивали холодные, сосредоточенные лица.
Бой начался мгновенно, без предупреждения. Таар’Риан двинулся первым – его когти рассекли воздух с такой скоростью, что казалось, пространство само трескается под их напором. Мор’Раан уклонился с идеальной точностью, будто заранее знал траекторию удара. Их тела сливались в смертельном танце, одновременно жестоком и завораживающем. Холодная ярость Таар’Риана сталкивалась с безупречным контролем Мор’Раана. Каждый удар, каждый блок, каждый шаг были выверены до предела.
Круг влиял на них: гравитационные волны сковывали движения, делая каждый шаг тяжелее, каждый взмах медленнее. Но воины быстро приспособились, обращая эту силу друг против друга. Таар’Риан черпал мощь из тяжести, его удары становились все сильнее. Мор’Раан же использовал ее, чтобы делать свои движения точнее, острее.
Когти Таар’Риана лишь скользнули по плечу Мор’Раана – брызнула кровь. Красная, как у землян, но ее блеск был иным, будто в ней светилась энергия. Мор’Раан не дрогнул. Его ответный удар оказался молниеносным: когти вонзились в бок противника, оставив глубокую рану. Таар’Риан пошатнулся, но глаза его пылали яростью, а не болью.
С каждой секундой бой становился все более беспощадным. Тела противников покрывали раны, кровь стекала по коже, смешиваясь с потом. Но ни один не показывал слабости. Это было не просто сражение – это было столкновение двух сил, равных в своей решимости.
Постепенно Мор’Раан начал теснить соперника к краю. Его атаки были неумолимы, как прилив, сметающий все на своем пути. Таар’Риан сопротивлялся отчаянно, но Мор’Раан был слишком точен, слишком хладнокровен. Последний удар оказался сокрушительным: когти Мор’Раана пробили грудь врага, и Таар’Риан, потеряв равновесие, рухнул за пределы круга.