Голос повествователя преследовал меня. И он слышался, когда я была в одиночестве. За бабушкиным домом на старом миндале висела качель из старой покрышки. Я включала депрессивную музыку и раскачивалась назад-вперед.
Мне никто не мешал. Я могла сидеть вот так вот часами. Большинство воспоминаний такие мрачные. И я так счастлива, что смогла выбраться из этого мрака.
Когда я качалась, я думала о бытие и бренности, как бы пафосно это ни звучало. Я не видела ничего сверхъестественного в своих мыслях. Я думала и думала, думала и думала.
Но через пару лет я осознала один интересный момент: те вопросы, над которыми обычно думают в моём возрасте, я уже решила, сидя в том тихом царстве.
Прошло чуть-чуть времени. И мои гормоны начали шалить сильнее. И у меня появились навязчивые мысли. И навязчивое желание быть любимой.
Сначала я не видела в этом ничего плохого. Мне так было интереснее. Но эти мысли стали занимать всё больше пространства в моей голове. Love story шли в моей голове как непрекращающийся фильм. Меня это не удручало.
Тем более эти тупые фантазии помогли мне научиться проигрывать в голове длинную историю, создавать её и запоминать. А это помогло и помогает при написании произведений. Так что это скорее не наказание, а необычный skill, который помогает совмещать приятное с полезным.
Навязчивые мысли. Ну да ладно.
Я начала замечать кое-что посерьёзнее. И это вызывало у меня куда можно больше возмущений. Вот это-то я и хотела изменить.
Я начала смотреть на девушек. Девушки интересовали меня на порядок сильнее, чем парни. Ну, на вторых в реальном мире мне было плевать. Мне не интересно. А вот девушки…
Каждый раз, когда я видела привлекательную особу, мой взгляд стремился в её сторону. Я думала, что это нормально. Ну, подумаешь. Но это становилось регулярным явлением.
Я пыталась тешить себя мыслями о том, что это нормально. Но заметила ещё кое-что: я не сравнивала себя с красотками, на которых смотрела. Мне не интересна была их красота в отражении на мою. Мне была интересна просто их красота. Просто их формы. Просто. Просто. Просто.
До двенадцати лет я думала, что девушка не может любить девушку. Но потом узнала это от брата. И немного задумалась. Но так как я росла в гомофобной семье, моё отношение к квирам оставляло желать лучшего. Я верила в то, что об этом говорят. И отрицала себя.
Но к этому вернёмся.
Я была одинока во всех отношениях. Никто меня не понимал. И никто не желал понять меня. В то время, если я обменивалась в родными парочкой фраз в день, это было хорошо. Но обычно мы не говорили вовсе, максимум – поздороваться и всё.
И хотелось их любви. Любви хоть кого-то. Но любила только я… И то я любила одиночество, я любила пустоту, я любила тишину, я любила расстояние, я любила жить в бреду. В бреду своего разума, который всё-таки был прав. Но мне не хотелось его слушать так же сильно, как мне не хотелось слушать и слышать людей. Которым я не важна.
Ех… А ведь действительно. Всю мою жизнь другие люди для меня были намного важнее, чем я для этих людей. Да и к этому моменту ничего не изменилось. Но я так не страдаю. Я горжусь этим, я горжусь тем, что я не утратила свою теплоту и чувствительность несмотря на то, что многие говорили, что это необходимо для нормальной жизни, что так я буду вечно морально несчастна. Но оказалось, что всё не так. Просто нужно открыть душу для любви и любить всё. Не важно, любят тебя или нет. Ты должен любить весь мир. Весь мир.
И мир отблагодарит тебя за это.
В 2016 я завела первый дневник. Это была тетрадка на 96 листов, на обложке которой – осень. Туда я записывала важные события за день и интересные мысли. Впоследствии этот дневник превратился в несколько плотно склеенных тетрадей, в каждую из которых я записывала что-то своё.
В основном записи того периода блещут пессимистичностью. Но есть там пара радостных событий.
Одно из таких – вклеивание розы в одну из страниц. А позади страницы я написала что-то вроде стиха в прозе. Тогда я думала, что это шедевр. Мои вкусы несколько изменились. Но та роза до сих пор хранится в том дневнике.
А ещё там я разделяла мой класс на три группы. И не относила себя ни к одной из них. В моей группе была я и мой попугай. Для меня она была самым близким существом.
И записан ещё один момент. После очередной ссоры я сидела на кочеле. Начало весны. Наступает ночь. Темно. Я раскачиваюсь. И через некоторое время мне становится холодно, руки мерзнут. Но голос повествователя что-то шепчет. И я решаю остаться. Я вдыхаю свежий прохладный воздух. И он разлетается по всему телу. Закрываю глаза. И прекрасное ощущение… Не хочется идти к людям. Хочется идти в любом направлении, только не туда. Я встаю с качели. И прохожу метров десять. И так хочется смеяться, и плакать, и поднять руки к небу, и закричать… В дневнике я назвала это состояние «любовь». Я согласна с этим определением. Только любовь к чему? К миру. К тому, что бессмертно; к тому, что вечно. И только такую любовь я хочу испытывать с того момента и навсегда…