– Ну, скажи мне, что это не оно, – проговорила я, сдерживая смех, который просто рвался из меня.
– Раньше это было платье твоей Джульетты, – подтвердил Итан и посмотрел вниз на свою грудь. – Мы сделали футболку из ее платья. А твое платье, по-видимому, все еще цело и висит в твоем шкафу.
– Я его сожгла, – сказала я, и Итан изменился в лице так, словно собирается яростно протестовать против этого. – Ладно, ладно, я этого не сделала, но планировала.
Я не смогла удержаться, чтобы не протянуть руки и не коснуться знакомого скользкого атласа.
– Я и не знала, что ты к нему так привязан.
– Ну конечно же привязан. Единственное, что тебе шло лучше этого платья, это когда ты была без него.
Итан встал, и теперь уже действительно все смотрели на него. Еще бы! Высокий, одетый в блестящую зеленую майку, которая не оставляла ни капли простора воображению. Итан был, как всегда в отличной форме, но все же…
– Цвет ужасный, – сказала я. А он легкомысленно рассмеялся:
– Я все понимаю. Например, это говорит о том, что даже такой симпатичный человек, как ты, не может этого сделать.
Я видела, как его улыбка превращается во что-то горячее и соблазнительное.
– Ты полагаешь, что я симпатичная?
– В самом прямом смысле слова, – ответил он и широко улыбался, вызывая острую боль в моей груди. Как же мне нравится эта улыбка на его лице!
– В самом прямом смысле? Ну ладно. А ты самый испорченный, – сказала я, но лишь ухмыльнулась, а не отстранилась, как прежде, когда он положил руку мне на бедро.
– Может быть, и так, – согласился он. – Помнишь, что я говорил тебе о своем счастливом пенни? Сам цент едва ли имеет отношение к моему везению, но он напоминает мне о временах, когда со мной случались хорошие вещи, – Итан многозначительно показал на рубашку и приподнял бровь. – Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, Оливия.
– Итан, – прошептала я и быстро огляделась по сторонам, чувствуя, как давит на меня всеобщее внимание.
Этот момент уже начал казаться мне примирением. Но как бы сильно ни стремилось к нему мое сердце, мой разум не был готов к этому. Мне не хотелось обсуждать здесь более глубокую проблему, которая заключалась в том, что все делалось против моей правды, вопреки моей воли.
– Ты действительно причинил мне боль. У нас в отношениях была крайне редкая, просто потрясающая честность, и поэтому, когда ты думал, что я тебе лгу, это было действительно неприятно для меня.
– Я все понимаю, – ответил Итан, наклоняясь ко мне так, что его губы почти коснулись моего уха. – Я должен был тебя выслушать. Мне следовало прислушаться к собственным инстинктам. Я еще долго буду чувствовать себя из-за этого дураком.
У меня внутри боролись два ответа. Первый – это радостное «Хорошо, тогда давай забудем все!». А второй – страшное «О, черт возьми, нет!». Первый ощущался мной как освежающе легкий, а второй казался успокаивающим, знакомым и таким безопасным. Но как бы хорошо мне ни было в моих осторожных рамках, мне хотелось отбросить скуку и одиночество. Я больше не хотела чувствовать себя «комфортно и безопасно», как прежде.
– Думаю, ты заслуживаешь еще одного шанса, – сказала я, останавливаясь всего в нескольких дюймах от поцелуя. – Ты действительно отлично делаешь массаж.
Его улыбка стала явственной, и весь ресторан взорвался аплодисментами. Все вокруг нас начали вставать со стульев. Лишь подняв голову, я поняла, что мужчины в углу это папа и Диего в париках, а женщины за столиком сзади – мама, Тиа Мария, Химена, Джулс и Наталья. Женщиной, промелькнувшей в начале нашего разговора в коридоре, действительно была Ами. Ресторан оказался заполнен моей семьей. Все стояли и хлопали, как будто я самая счастливая женщина на свете. А, может, так оно и есть?
Оглянувшись, я увидела, что Гамильтоны тоже стоят у окна и хлопают в ладоши. Я подозревала, что они не просто так появились здесь сегодня вечером, что это Ами привела их сюда, чтобы они могли увидеть главное. То, что они пережили с нами на Мауи, привело к чему-то прочному между мной и Итаном… но только здесь и сегодня вечером. Хотя какое это имеет значение?
Не думаю, что я когда-либо представляла счастье в таком виде. Удача, судьба, решимость, что бы это ни было, я приняла это. Я притянула Итана к себе, чувствуя, как скользит его зеленая футболка под моими руками, и мой смех эхом отдавался после каждого нашего поцелуя.
Эпилог
Два года спустя
– Блин, он уже дрыхнет!
– У него что, слюнки текут?
– А он очень мило спит. И глубоко так, не разбудишь! Держу пари, что в колледже соседи на скучных лекциях разрисовывали ему лицо.