Разговор давно завершился, и я подняла глаза от поисковика Google на стук двери.
– Не хочу быть настолько банальным и грубым, чтобы беспокоить тебя из-за опоздания, но уже почти шесть, – сказал Итан. Я подняла взгляд и увидела, что он хмуро смотрит на часы с другой стороны двери. Уже почти шесть!
– Я знаю.
Мне пришлось приложить усилие, чтобы мой ответ не прозвучал, как выкрик, каким он собственно и был в моей голове. Ведь после того, как Итан согласился поужинать, я сразу же побежала в спальню, чтобы тщательно выбрать, какую вещь одену на ужин. Потом в панике писала сестре и Диего. То, что творилось в комнате, было форменной катастрофой, и я не была уверена, что готова к встрече. Я была в полном расстройстве.
Голос Итана снова донесся из-за двери, на этот раз ближе.
– «Я знаю» в том смысле, что я почти готова, или в том смысле, что будь добр, отвали, я умею пользоваться часами?
Если быть честной, то и первое, и второе.
– Первое.
Итан постучал:
– Ничего, если я войду в свою комнату?
«Его комната!»
Я открыла дверь и впустила его, радуясь тому беспорядку, который в ней царил. Итан вошел. Он явно собирался провести несколько часов в полной лжи перед моим боссом, будучи в черных джинсах и угрюмой рубашке с эмблемой пивоваренного магазина. Он выглядел так, словно собирался поужинать в «Чили», а не с новым боссом жены. Его спокойная внешность только усиливала мою панику, потому что он, конечно, не волновался. Ему-то нечего терять! Страх наполнил меня. У Итана хоть было, что надеть, а у меня не было.
Итан оглядел комнату и раздраженно провел рукой по волосам.
– И все это было в одном чемодане?
– Я здесь совершенно не в своей тарелке.
– Это заметно, – ответил Итан.
Я опустилась на кровать, отбрасывая ногой ярко-розовый лифчик и стряхивая его с каблука туфли.
– Всякий раз, когда я обманываю, меня ловят. Однажды я сказала профессору, нашему преподавателю, что не могу пойти на занятие, поскольку мне надо позаботиться о своей больной соседке по комнате. Услышав это, он поднял на меня глаза, и именно в тот момент моя соседка прошла мимо нас по коридору. Он знал ее в лицо, поскольку она посещала его лекции по вторникам и четвергам.
– Твоя ошибка была в том, что ты вообще пошла на занятия. Просто отправила бы электронное письмо, как это делают обманщики.
– Или был один случай в средней школе, когда мой двоюродный брат Мигель сказал, что я заболела, представившись моим отцом, но из школы позвонили моей маме, чтобы подтвердить это. Оказалось, что мой отец никогда не звонил раньше, и учитель насторожился.
– Ну, это было просто плохое планирование с твоей стороны. Какое отношение все это имеет к данному моменту?
– Это важно, потому что я стараюсь казаться женой и пытаюсь понять, как мне обманывать.
Дотянувшись до моей ноги, Итан обхватил ее теплой ладонью и выдернул лифчик из-под моей туфли.
– Окей. То есть ты полагаешь, что жена должна выглядеть как-то по-особенному?
Я схватила лифчик, который болтался на кончике его пальца:
– Ну, не знаю. Наверное, как Ами.
Гулкий смех Итана эхом разнесся по комнате.
– Да, чего нет, того нет!
– Эй, мы близнецы!
– Дело не во внешности, – ответил Итан и присел рядом. Матрас тяжело опустился под его весом. – Ами обладает особой неописуемой уверенностью в себе. Все дело в том, как она себя ведет. По ней понятно, что бы ни случилось, она выкрутится и еще других в дураках оставит.
Я разрывалась между гордостью за свою сестру – она действительно заставляла людей чувствовать себя такими – и тщетным любопытством относительно того, что Итан думает обо мне. Мое бунтарское второе «я» все-таки победило.
– А какое впечатление произвожу я?
Он зачем-то заглянул в мой телефон (наверное, ожидал увидеть на нем открытый Интернет со строчкой в поиске «Как научиться убедительно врать»), а затем со смехом покачал головой:
– Ты выглядишь так, словно пришла каяться в церковь.
Я уже собиралась столкнуть его с кровати, как он сам встал, многозначительно посмотрел на часы, а потом снова на меня. Его намек, конечно, был замечен. Я встала, бросила последний взгляд в зеркало и потянулась за сумочкой:
– Давай покончим с этим.
Пока мы шли к лифту, я размышляла о величайшем дисбалансе Вселенной. Даже здесь при таком невыразительном свете Итану каким-то образом удавалось выглядеть хорошо. Тени обостряли черты его лица, а не преувеличивали их. Стоя перед зеркальными дверями, я отметила, что для меня результат был совсем иным.