Массивная кровать маячила между нами, как Мрачный жнец.
– Не знаю, заметила ли ты, но душ там только один, – сказал Итан.
– Да, верно!
Вторая, дополнительная ванная комната была проста и безыскусна – с туалетом и небольшой раковиной, тогда как основная ванная комната оказалась воистину роскошна. Душ там занимал столько же места, как моя кухня в Миннеаполисе, а в ванной не хватало, пожалуй, только трамплина для прыжков в воду.
Я порылась в ящике комода, молясь, чтобы во всем безумии послесвадебного апокалипсиса я не забыла о пижаме. До сих пор я не понимала, сколько времени провожу дома в одном нижнем белье.
– Разве ты не моешься на ночь? – спросил он.
Я обернулась:
– Э-э, прости?
Итан издал глубокий вздох, полный усталого страдания:
– Прими душ.
– О, – я прижала пижаму к груди. – Да. Я принимаю душ по вечерам.
– Не хочешь пойти первой?
– Раз уж у меня есть спальня, вполне можно тебе пойти первым, – ответила я. Чтобы это не прозвучало слишком великодушно, я добавила: – Тогда ты скорее уберешься из моего пространства.
– Ну и стерва же ты.
Он обошел меня и направился в ванную, с громким щелчком закрыл за собой дверь. Я осталась в комнате и даже через закрытые балконные двери спальни слышала шум наступающего прилива. Волны с мерным шумом разбивались о берег, но все же не так громко, чтобы я не слышала шорох ткани из ванной. Вот Итан бросил одежду на пол в ванной, вот его шаги. Я услышала, как он идет босиком по плитке, и, кажется, до меня донесся даже тихий стон, который он издал, когда встал под теплые струи воды.
Взволнованная, я поспешила к балконной двери и вышла наружу в ожидании окончания его ритуала. Честно говоря, тогда мне хотелось, чтобы он совсем потонул там. Но так, чтобы я это слышала.
У меня не возникало сомнений в том, что Итан был бы рад узнать, что это была для меня чертовски долгая ночь. Да, в ту первую ночь я почти не спала, но моя кровать оказалась воистину удивительной. Извини за диван, Итан.
Однако я настолько отдохнула и помолодела за эту ночь, что проснулась со стойким убеждением, что это столкновение с людьми из нашей реальной жизни вовсе не катастрофа. Все нормально! У нас все хорошо. Софи и Билли не захотят нас видеть, как и мы не хотим видеть их. Скорее всего, они будут отдыхать на другом конце огромного курорта. А Гамильтоны сегодня уезжают. Мы свободны.
Как назло, по дороге на завтрак мы снова наткнулись на Гамильтонов. По-видимому, прошлым вечером родилась наша дружба. Они крепко обняли нас обоих, а также мы обменялись номерами телефонов.
– Я ведь серьезно говорила о клубе супругов, – заговорщицки сказала Молли Итану. – Там весело… если ты понимаешь, что я имею в виду.
С этими словами она подмигнула ему и добавила:
– Позвони нам, когда будешь дома.
Гамильтоны повернулись к стойке администратора, и мы, помахав им, стали пробираться сквозь толпу к ресторану. Итан наклонился ко мне и проговорил дрожащим голосом:
– Я действительно не понимаю, что она имеет в виду под весельем.
– Это может быть нечто невинное в виде кучки жен, пьющих мерло и жалующихся на своих мужей, – ответила я ему. – А могут быть и «Жареные зеленые помидоры» в самом худшем варианте.
– В самом худшем варианте?
Я мрачно кивнула:
– Ну, это когда женщины, собравшись вместе, рассматривают свои половые органы в маленькое зеркальце…
Итан выглядел так, будто он буквально борется с желанием спрыгнуть на изогнутый желоб, ведущий в океан.
– Я думаю, что тебе не стоит искать в этом наслаждения, – сказала я.
– Боже, неужели я хуже всех и мне останется только наслаждаться Мауи?
Мы остановились перед стойкой, назвали номер нашей комнаты и проследовали за женщиной к маленькому кабинету возле столов с подносами.
Я рассмеялась:
– Шведский стол, дорогой! Все, как ты любишь.
Как только мы уселись, Итан впился взглядом в меню, явно пытаясь прожечь в нем дыру. Я пошла к столам и наполнила свою тарелку гигантскими кусками тропических фруктов и всевозможным жареным мясом. Итан же заказал себе только порцию кофе. Когда я вернулась, он держал в своих огромных руках столь же большую чашку. Кажется, он даже не заметил моего возвращения.
– Эй, – окликнула его я.
В ответ он только хмыкнул.
– Вся эта еда расставлена на тех столах, – сказала я. – А что ты не берешь оттуда?
Вздохнув, он ответил:
– Я не люблю шведские столы, Олив. После того, что мы видели два дня назад, я думаю, ты согласишься со мной.
Я откусила кусочек ананаса и с удовольствием наблюдала за тем, как Итан поеживается: