– Мне просто нравится доставать тебя.
– Это видно.
Боже, какой же он брюзга по утрам!
– Ты серьезно полагаешь, что я так наслаждаюсь этой поездкой? Ты вообще себя слышишь?!
Итан осторожно поставил чашку на стол, как будто изо всех сил сдерживался, чтобы не разбить ее о стол.
– Мы хорошо поработали прошлым вечером, – спокойно сказал он, – но все стало намного сложнее. Моя бывшая подруга, с которой у меня много общих друзей, считает, что мы женаты. А жена твоего нового босса хочет провести со мной время, обсуждая свои постельные тайны.
– Ну, это только одна из возможностей, – напомнила я ему. – Может быть, Молли придумала веселую вечеринку в стиле пикника.
– Ты думаешь, что проблем не будет?
Я пожала плечами, словно стряхивая с себя возможные обвинения:
– По правде говоря, тебе пришлось пойти на тот ужин и быть очаровательным весь вечер.
Он снова поднял чашку:
– Это только потому, что ты сама меня об этом попросила.
– Я всего лишь хотела, чтобы ты был очаровательным социопатом, – сказала я. – Не слишком обаятельным, чтобы люди потом не оглядывались и не думали: «Знаешь, тогда я этого не понимал, но он всегда был слишком совершенен». Что-то в этом роде, но не так самоуничижительно мило.
Итан улыбнулся, хитро приподняв уголки губ, а я знала, что за этим последует. Как я и предполагала, он спросил: «Ты правда думаешь, что я симпатичный?».
– В самом вульгарном смысле, – ответила я.
Это заставило его улыбнуться еще шире:
– Мило в вульгарном смысле? Ну ладно, пусть будет так.
Официант принес блюда. Когда я подняла глаза, то увидела, что улыбка с лица Итана исчезла. Он смотрел через мое плечо, и его лицо заметно посерело. Нахмурившись, он опустил взгляд в свою тарелку.
– Ты, наверное, вспомнил, что бекон в ресторанах в десять тысяч раз чаще бывает заражен сальмонеллой? – спросила я. – Или ты нашел волосок на своей тарелке и думаешь, что заболеешь волчанкой?
– Еще раз для тех, кто не понял. Забота о безопасности пищевых продуктов это не то же самое, чтобы быть ипохондриком или идиотом.
Я ответила: «Ну конечно, капитан очевидность», но тут до меня начало доходить. Он волновался из-за чего-то еще, кроме завтрака. Я огляделась, и мое сердце забилось. Прямо позади меня сидели Софи и Билли. Итан сидел на виду у своей бывшей и ее нового жениха.
Мне слишком часто хотелось отшлепать Итана. Пожалуй, столь же часто, как я получала возможность оценить, насколько это отстойно – постоянно сталкиваться с вашим бывшим. Особенно когда он празднует свою настоящую помолвку, а вы только притворяетесь, что женаты. Я помню, как столкнулась со своим бывшим парнем Артуром в тот вечер, когда защищала диссертацию. Мы вышли, чтобы отпраздновать мое достижение, и вот передо мной он – парень, который бросил меня, потому что он «не мог отвлекаться на отношения». Одной рукой он держал за руку свою новую подружку, а в другой нес медицинский журнал, в котором он только что был опубликован. Мое праздничное настроение испарилось, и я покинула свою собственную вечеринку примерно через час, чтобы пойти домой и погрузиться в целый сезон «Баффи».
Я ощутила, как в моей груди распустился крошечный цветок сочувствия:
– Итан…
– Может, ты попробуешь жевать с закрытым ртом? – ответил он, и этот цветок был уничтожен ядерным взрывом.
– Между прочим, здесь очень влажно, и к тому же я наелась, – прошипела я. – И почему я должна жалеть тебя?
– Может потому, что ты так вульгарно мила? – спросил он, тыча пальцем в свою тарелку, а затем снова заглядывая мне через плечо, а потом быстро переводя взгляд на мое лицо.
– Но ведь это твоя бывшая сейчас на курорте с нами и сидит прямо за моей спиной.
– Да? – протянул он, поднимая голову и ужасно удивляясь, увидев ее там. – Верно.
Я ухмыльнулась, наблюдая, как он старательно избегает моего взгляда. Он показался мне таким ранимым, что сочувствие постепенно возвращалось.
– Что ты любишь на завтрак? – спросила я.
Он замолк с кусочком бекона на полпути ко рту.
– Что?
– Ну же. Еда на завтрак. Что тебе нравится?
– Рогалики, – ответил он, не переставая жевать, и я поняла, что это все, чего я добьюсь от него.
– Рогалики? Ты это серьезно? Ты говоришь мне, что из всех вариантов в мире, твой любимый завтрак это рогалик? Ты живешь в Твин-Сити. И мы не смогли бы купить там хороший рогалик?
Он, видимо, посчитал мой вопрос риторическим, потому что снова возвратился к еде, с удовольствием жевал, моргал ресницами и не произносил ни слова. Я начала понимать, почему ненавижу его. Он постоянно стыдил меня за неумеренную еду, говорил, как придурок, односложными словами. Я задавалась вопросом, какое ему до меня было дело?