Итан же продолжал улыбаться мне, глядя сверху вниз.
– Ты что, ревнуешь? – просил он.
– А я должна ревновать? – спросила я и тут же добавила: – Я имею в виду, что у нас случилась просто отпускная интрижка, не так ли?
Удивление на его лице сменилось непониманием.
– О, и это все?
Я вдруг поняла, что сказала, и почувствовала, как по моей спине катится валун. Прошла всего пара дней, как мы перешли от ненависти к нежности – слишком рано говорить об этом всерьез.
Или не так? Я имела в виду, что формально мы теперь родственники. Это значит, что едва ли мы теперь сможем покинуть этот остров и больше никогда не видеться. В какой-то момент нам придется смириться с тем, что мы сделаем… и каковы будут последствия.
Мы вышли из лифта, прошли через вестибюль и в темноте сели в такси. И я все еще не ответила ему. Эта одна из тем, о которой не стоит судить сгоряча, и Итан, по-видимому, не возражал против такого подхода, потому что он больше не спрашивал меня.
Самое удивительное, что даже в половине пятого утра в национальном парке к вершине кратера тянулся поток машин. Там были фургоны с велосипедами на боках и крышах, туристические группы и пары вроде нас. Мы для всех были своего рода пара, не желающая нарушать традиции разложить на горе полотенце и прижаться друг к другу в утренней прохладе.
На то, чтобы пробиться сквозь поток машин, добраться до верха и там карабкаться по скале к самой вершине, ушел еще час. Несмотря на то, что в целом небо все еще было темное, вид рассвета захватывал дух. Люди собирались группами. Одни стояли, прижавшись друг к другу на холоде, другие сидели прямо на земле и на одеялах. Народу было много, но было странно тихо, как будто все сохраняли почтительность, приглушая свои голоса. Еще бы, им предстояло стать свидетелями восхода солнца с самой высокой точки, откуда открывался обзор на все 360 градусов.
Итан расстелил пару пляжных полотенец, которые мы позаимствовали в отеле, и поманил меня вниз. Он помог мне усесться между своими длинными ногами, вытянув их и притянув меня к своей груди. Я подозревала, что ему не очень удобно, но чувствовала себя, словно в раю, поэтому поддалась ему, просто расслабившись и забыв о времени.
Как бы мне хотелось в полной мере понимать, что происходит между нами и внутри моего сердца! Мне даже показалось, что мое сердце тревожно стучится в груди, напоминая мне, что я теплокровная женщина с желаниями и потребностями, далеко выходящими за рамки основ. Находясь рядом с Итаном, я все больше чувствовала себя как-то по-особенному. Только я не была уверена, что это возможно каждый день… или что это может длиться вечно.
Для меня было очевидно, что мы оба погрузились в тихие размышления о себе, и я нисколько не удивилась, когда он напомнил, что уже спрашивал меня кое о чем раньше.
– Я знаю.
«У нас ведь просто отпускная интрижка, не так ли?» – «О, неужели это все?»
Но Итан этого не произнес. Очевидно, ему уже и не нужно было произносить это вслух. Но я не совсем была уверена в своей позиции по этому вопросу.
– Это я так… размышляю.
– Думай вслух, – сказал он. – Вместе со мной.
Мое сердце забилось в ответ на эту простую просьбу. Неужели он не знает, как тяжело мне дается эта… открытость?
– Неделю назад мы даже не нравились друг другу, – напомнила я ему.
Его губы мягко опустились на мою шею.
– Я думаю, нам следует списать все это на глупое недоразумение.
– Может быть, тебе будет легче, если я угощу тебя творогом, когда мы вернемся домой?
– Да, конечно, – ответил Итан и снова поцеловал меня.
– Только если ты очень вежливо попросишь.
В тот момент свои прежние чувства к Итану я могла бы приписать к чувствам оборонительного характера. Когда кто-то не любит нас, вполне естественно не любить их в ответ, верно? Но вмешалось воспоминание о том, что Дэйн сказал ему, что я всегда злюсь. Именно это странным образом Итан не спешил обсуждать.
Мне известно, что я не столь оптимистична, как Ами, но я вовсе не сержусь постоянно. И еще я не очень сообразительна. Скорее, осторожна и осмотрительна. Настораживал тот факт, что Дэйн сказал про меня такое Итану. Сам же Дэйн спал с другими женщинами, и это заставляло меня особенно его опасаться.
– Я не думаю, что мы можем вести этот разговор, не изучив также возможность того, что Дэйн хотел держать нас подальше друг от друга.
Я почувствовала, как Итан напрягся, однако он не отстранился и не отпустил меня.
– Но зачем ему это делать? – только и спросил он.
– Это моя теория, – сказала я. – Он заставлял Ами верить, что он верен ей, а ты знал, что это не так, и если бы мы с тобой заговорили, то в конце концов выяснилось бы, что он встречается с другими женщинами. Примерно это и случилось здесь.