– Он хотел, чтобы я дала ему знать, если мы когда-нибудь захотим все перепутать. Вот так, Итан.
Секунда тишины. Вторая. А потом выражение лица Итана начало становиться насмешливым:
– «Перепутать братьев» не обязательно означает пойти на измену.
Я попыталась мысленно успокоить себя, многозначительно посмотрела на Итана и сосчитала про себя до десяти.
– Нет, именно это и означает.
Выражение его лица снова стало строгим, а в его голосе появился намек на покровительство.
– Ладно. Конечно, у моего брата специфическое чувство юмора, но Дэйн не стал бы этого делать…
– Я понимаю, что это шокирует тебя по ряду причин, но будь уверен, я действительно отличу того, кто на меня нападает, ото всех остальных… шутников.
Итан отступил, явно расстроенный:
– Я знаю, что Дэйн иногда ведет себя как незрелый и немного эгоцентричный подросток. Но он бы так не поступил… Точно так же, как он не стал бы лгать Ами бог знает сколько лет и встречаться на стороне с кем захочет.
Даже в тусклом свете я разглядела, как лицо Итана стало темно-красным.
– Я думал, мы договорились. Мы же не знаем, как на самом деле там обстоят дела. Возможно, Ами уже знает об этом.
– Ну, а ты его спрашивал?
– Зачем?! – воскликнул Итан, размахивая руками перед собой так, будто то, что я предлагаю, не просто ненужно, а нелепо. – Олив, мы же согласились оставить все как есть!
– Наши договоренности были до того, как он сделал мне непристойное предложение, пока ты был в туалете!
Я пристально смотрела на Итана, желая, чтобы он хоть как-то отреагировал на это, но он просто закрылся от меня, его лицо было непроницаемо.
– А тебе не приходило в голову, – спросила я, – что ты поставил его на какой-то пьедестал? Хотя, клянусь жизнью, я не могу понять, почему я раньше не понимала, что он такой подлец!
Итан вздрогнул, и теперь я почувствовала себя неловко. Ведь Дэйн – его брат. Инстинктивно мне захотелось извиниться, но слова застревали в горле. Зато я чувствовала огромное облегчение от того, что наконец-то говорю то, что думаю.
– А тебе не приходило в голову, что ты видишь то, что хочешь видеть?
Я гордо выпрямилась:
– Что это значит? То есть я хочу, чтобы Дэйн приставал ко мне?
Итан дрожал, и я не была уверена, от холода это или от злости.
– Это значит, что ты, возможно, злишься из-за потери работы, и у тебя есть привычка озлобляться из-за всего, что есть у Ами и чего нет у тебя. Ты просто необъективна в суждении обо всем этом.
Это было похоже на физический удар в живот, и я инстинктивно сделала шаг назад.
Мое лицо начало гореть, и его плечи сразу же опустились.
– Черт. Я вовсе не имел в виду…
– Нет, именно это ты и имел в виду!
Я развернулась и пошла к своей машине, слыша его шаги по свободному от снега асфальту.
– Олив, подожди. Не уходи просто так.
Я достала ключи и распахнула дверцу с такой силой, что металлические петли протестующе застонали.
– Олив! Просто…
Я захлопнула дверь и дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания. Его слова сразу же заглушил неустойчивый рокот холодного мотора. Наконец мотор прогрелся, и я переключилась на задний ход, чтобы сдать назад. Он все еще шел рядом со мной, положив руку на крышу машины и умоляя меня обратить на него внимание. В машине было так холодно, что из моего рта валил пар, но холода я не чувствовала. В моих ушах стоял странный шум. Итан смотрел мне вслед, и в зеркале заднего вида я наблюдала, как он становится все меньше и меньше. Мы никогда еще не были так далеко, а ведь совсем недавно нам было так хорошо на вершине горы на Мауи.
Я приехала домой как в тумане, попеременно злясь на себя за все это и страшась за свой будущий доход, злясь на Дэйна, печалясь и разочаровываясь из-за Итана и уж точно чувствуя себя убитой горем из-за Ами. Едва ли сбудутся надежды, что Дэйн начнет другую жизнь теперь, после свадьбы. Он классический «плохой парень», а моя сестра даже не подозревает об этом.
Я пыталась не драматизировать и не слишком вдумываться в то, что сказал мне Итан. Пыталась дать ему возможность усомниться, а себе – представить, что я бы чувствовала, если бы кто-то обвинил Ами в подобном. Но вдруг меня осенило. Оказалось, что мне даже не нужно думать об этом, я ведь делаю все это ради своей сестры. Я вспомнила улыбающееся лицо Дэйна в аэропорту и мое сегодняшнее потрясение от того, как он набросился на меня, хотя его брат только отошел в туалет. Уверенность Дэйна в обоих случаях не связана ни со мной, ни с моей способностью хранить его тайны. Эта уверенность была связана с Итаном и его неспособностью поверить, что его брат может намеренно сделать что-то плохое. Итан – вот его последний рубеж обороны.