Тиа Мария пожала плечами, как будто этот вопрос не имел никакого отношения к этой истории, и ответила:
– Наводила порядок. Он был пурпурный и огромный, с маленькой, – она повела пальцем перед собой, чтобы показать, что она имеет в виду, – волнистой штукой по одной из сторон.
Наталья прижала руку ко рту, чтобы подавить смех, а я сделала глоток чая. Мама перестала рубить овощи и положила нож на стол:
– А почему это должно означать, что она лесбиянка?
Тиа Мария моргнула, растерянно глядя на нее:
– Потому что лесбиянки используют эти… страпоны.
– Мама, перестань. У многих людей есть вибраторы. У меня ими целая коробка набита, – сказала Наталья, а затем махнула рукой в мою сторону – Ты бы видела коллекцию Олив.
– Спасибо, Нат, – ответила я.
Мама взяла бокал и сделала большой глоток:
– Сейчас, как мне кажется, выбор быть лесбиянкой не самый глупый. Мужики просто ужасны.
Что ж, она недалека от истины. Я небрежно прислонилась бедром к стойке бара.
– Так. Почему вы, ребята, готовите еду в моей квартире? – спросила я. – И когда вы собираетесь домой?
Наталья выключила плиту и поставила кастрюлю на пустую конфорку:
– Твоему отцу понадобились кое-какие вещи из дома.
Вот и вся история. Папа редко бывал дома, он жил один в кондоминиуме на озере Харриет на юго-западе Миннеаполиса, но когда он приезжал, мама моментально уезжала куда-то. В те редкие моменты, когда она чувствовала себя достаточно смелой и все же оставалась, она занималась мелким вредительством. Однажды она вытащила его коллекцию виниловых пластинок и использовала их как подставки под растения. В другой раз, когда он заехал к ней перед недельной командировкой, она положила ему под сиденье свежую форель, и он не нашел ее, пока не вернулся домой. А дело было в августе.
– Жаль, что я не родилась лесбиянкой, – сказала мама.
– Тогда у тебя не было бы меня, – возразила я.
Она погладила меня по щеке и сказала, что ничего страшного.
Я встретилась взглядом с Натальей поверх своей кружки, борясь со смехом, который клокотал во мне. Если он вырвется, он может превратиться в истерическое кудахтанье, которое сразу же перейдет в удушливые рыдания, а мне не хотелось этого.
– Да что с тобой такое? – спросила Тиа, а я не сразу поняла, что обращаются ко мне.
– Она, наверное, устала от своего нового бойфренда, – пропела Наталья и исполнила фрагмент какого-то сексуального танца, возвращаясь к плите. – Странно, что он не пришел с тобой. Мы вошли в дом только потому, что его машины не было перед домом. Бог знает, что бы мы там увидели.
Тут по радио зазвучала известная музыкальная композиция «Ты уезжаешь на поезде», и на несколько минут все отвлеклись от разговоров вокруг меня и Итана. Это было так здорово и так порадовало меня!
Близнецы встречаются с братьями: это вообще законно? Мои мысли быстро переключились на этот вопрос, и мне все же захотелось вернуть своих родственников к нему. Диего зашел на кухню и обжегся, украдкой вытаскивая что-то со сковородки.
– Я не уверена, что мы с Итаном все еще вместе, – предупредила я их. – Хотя может быть и не так. Мы поссорились. Я даже не знаю, с чего начать.
Все ахнули, и мне вдруг захотелось рассмеяться. Теперь у меня исчезло чувство, что мы с Итаном были вместе в течение многих лет, хотя моя семья сразу же нормально приняла это. Но я теперь не могла до конца принять, что между нами все кончено. Эта мысль проскакивала во мне острой болью.
Я быстро подавила в себе эти мысли. Около трех секунд я раздумывала, стоит ли мне утруждать себя рассказом о том, что я еще и потеряла работу, но я уже знала, что рассказать придется. Иначе, если Дэйн расскажет Ами, а потом Ами поговорит с одним из моих кузенов, мама узнает от них, что меня уволили. Но поскольку не я рассказала ей об этом, она начнет звонить всем своим братьям и сестрам, и я получу сорок эсэмэсок от своих тетушек и дядюшек, которые будут требовать, чтобы я немедленно позвонила маме. Столкнуться с этим для меня сейчас будет ужасно.
– А еще, – сказала я, морщась, – я потеряла работу.
Тишина поглотила все звуки. Медленно, очень медленно мама поставила бокал вина, а Тиа Мария тут же взяла его.
– Ты потеряла работу? – спросила мама, а потом с облегчением уточнила: – Ты имеешь в виду работу в Бутаке?
– Нет, мама, ту, на которую я выходила сегодня.
Все ахнули, а Диего, подойдя ко мне, обнял меня за плечи.
– Нет, – прошептал он. – Это серьезно?
– Серьезно, – кивнула я.
Тиа Мария взяла меня за руку и посмотрела на маму и Наталью широко раскрытыми глазами. Выражение ее лица кричало: «Мне трудно, но я сделаю все, чтобы не звонить всей семье прямо сейчас». А мамин взгляд на меня оставался напряженным. Это выражение я видела у медведицы, когда ее медвежонок подошел слишком близко к посетителям, и она была готова к битве.