— Сынок! — всплеснула руками мать.
— Сехун, сядь! — с нажимом произнёс отец, продолжив говорить лишь после того, как сын выполнил его просьбу. — Сейчас мы должны трезво оценивать свои силы. Похищение — это не выход. Во-первых, в Бестиарий невозможно пробраться незамеченным. Во-вторых, бежать вам всё равно некуда.
— И что остаётся? Ждать, когда Джиын прикончат?! — взбесился Сехун.
— Завтра утром я схожу ещё раз к этому подлецу Морти. Буду валяться в ногах, если нужно! Это моя ошибка, и я её исправлю любой ценой. Я не могу допустить, чтобы род О оборвался.
Услышав слова мужа, женщина тихо расплакалась, а Сехун лишь сжал кулаки в бессильной ярости.
— Прости, но я буду вынужден запереть тебя на пару дней в комнате. Хотя бы до тех пор, пока всё не уляжется. Я знаю, ты импульсивен и молод, можешь наворотить дел. Поэтому нужно нас всех обезопасить.
— Но, отец! — вновь вскочив, возмутился парень.
— Прости, сынок.
Сехуна уже схватили охранники и поволокли обратно на второй этаж, когда на крыльце раздались приглушённые крики. Дав жест остановиться, старший О вышел на улицу и вскоре вернулся обратно, держа руку на плече всклокоченного Тао. При виде стоящего на лестнице друга, Хуан оживился, но тут же непонимающе выгнул бровь.
— Что тебя так поздно привело в наш дом? — привлёк его внимание мужчина.
— Я давно не видел Сехуна. Хотел с ним увидеться, — потерянно заметил Тао, пытаясь по глазам О понять, что здесь происходит. — Могу я перекинуться с ним парой слов?
— Даю вам пять минут, после чего охранники проводят тебя на выход, — нехотя дал разрешение старший О.
Стоило Сехуну и Тао оказаться в комнате, как Хуан припёр друга к стене и потребовал объяснений. Пришлось в подробностях рассказать о событиях последних дней, проливая свет на то, что ещё недавно казалось лишь слухами.
— Так значит всё это правда и Ёнджи не обманула, — опустившись на застеленную кровать, выдохнул Хуан.
— О чём ты? — занятый тем, что избавлялся от узкого пиджака, отозвался Сехун.
— Ты лучше присядь, друг, потому что когда ты узнаешь, кто занял твоё место рядом с Анабель, ты ахуеешь!
Зная, что друг не привык шутить в таких вещах, парень послушно сел в кресло и подался вперёд.
— Бэкхён! — выпучив глаза, прошептал Тао. — Уж не знаю, что этот говнюк забыл в ядре, но похоже ему больше нет до сестрёнки никакого дела!
Сехун возбуждённо вскочил и схватился за голову — уж больно неожиданной оказалась новость, и он пока не решил, радоваться ей или горевать. На удивление, дух соперничества отсутствовал. О, наоборот, сочувствовал Бэку, ибо теперь именно ему предстояло связать себя семейными узами с сомнительным родом Морти. С другой стороны, глупо отрицать тот факт, что именно Бэкхён являлся лучшим охотником крепости и только ему по зубам пробраться в Бестиарий и спасти Джиын от опасности.
Решение пришло на удивление быстро — нужно любой ценой увидеться с Бэком и обсудить ситуацию. Чтобы не случилось, но этот парень не мог так просто отречься от Джиын. Возможно, он тоже стал жертвой интриг семьи Морти. И если Сехуну удастся его убедить, то на пару они смогут спасти девчонку и убежать из ядра. Да, О для себя решил, что больше не хочет здесь оставаться.
— Что ты там надумал? Мне совсем не нравится выражение твоего лица… Эй, ты что делаешь?! — Тао растерянно следил за тем, как друг поспешно переодевается и суёт во внутренний карман лёгкой куртки пару ножей. — Сехун, объясни толком, что у тебя за идея?
— Я должен вытащить Джиын из Бестиария, и её братец мне в этом поможет!
— Ты уверен в этом? Мудак Бён станет зятем Морти, который отказался вам помогать!
— Плевать! Я должен лично с ним поговорить, чтобы понять, что им движет. В одиночку мне всё равно не справиться!
— Послушай, дружище! — Тао схватил О за локоть и заставил посмотреть в свои глаза. — Сдалась тебе эта Джиын! Неужели всё дело в том, что только она сможет родить тебе сына?
— Да плевать я хотел на детей! Пусть их вообще не будет. Я её люблю, понимаешь? — сжав плечо друга, отрезал Сехун. — Возьмёшь на себя одного охранника? Оба мне не по зубам.
— Я не буду в это ввязываться, — проворчал Тао. — Я ненавижу Бэкхёна. Из-за него я чуть не лишился руки. Да я его прикончу тут же, как встречу!
— Пусть он поможет мне вытащить Джиын, и дальше делай с ним, что хочешь, — благосклонно разрешил Сехун. — И ты можешь не идти за мной, если не считаешь нужным.
В дверь коротко постучали, намекая, что время аудиенции закончено.
— Хуй с тобой! — прошипел Тао, прильнув к стене.
Сехун благодарно ему улыбнулся и моментально запрыгнул на первого охранника, заглянувшего в комнату. Точный удар в солнечное сплетение и тот грузно рухнул на ковёр, куда секундой позже отправился его напарник, вырубленный чётким хуком Хуана.
— Бежим, быстро! — приказал О, пулей метнувшись к чёрной лестнице.
Ожидая за собой погони, они шумно сбежали на первый этаж, миновали кухню и выбрались на задний двор через неприметную дверь подвала. И лишь перебравшись через забор, смогли вздохнуть с облегчением.
— Куда теперь? — прижав ладонь к колющему боку, рвано выдохнул Тао.
— Стоять! — раздалось за спиной, и в темноте мелькнуло несколько грузных фигур охранников.
— Блять, просто бежим отсюда! — простонал Сехун, первым сорвавшись с места и побежав вниз по улице.
***
Бэкхён искренне обрадовался, когда увидел Чанёля на пороге гостиной дома Морти. Подбежал к учителю, крепко обнял, чтобы тут же отстраниться и осмотреть его. Убедиться, что жив-здоров, не ранен. За долгие дни разлуки Пак почти не поменялся — разве что лицо стало более усталым, а в уголках глаз пролегли ранние морщинки.
Не обращая внимания на улыбающуюся Анабель, внимательно слушавшую всё, что говорил её жених, Бэкхён заваливал учителя вопросами и с придыханием рассказывал о грядущем нападении. Парень увлёкся настолько, что Отто Морти даже позволил им отказаться от ужина и проследовать в свой кабинет, чтобы спокойно обсудить план защиты крепости. Анабель пыталась было воспротивиться, но мать отвела её в столовую и тихо прикрыла за собой дверь.
Уже поднимаясь по лестнице вслед за Бэком, Чанёль бросил взгляд на Морти. Тот не шёл за ними, всё так же стоял в центре гостиной, задрав голову и криво улыбаясь. Он дал Паку полную свободу действий, развязал ему руки, предоставив право добровольно решать, что лучше — позволить Бэкхёну защитить город или бросить все силы на спасение сестры.
— Чанёль, что с Джиын? — стоило двери кабинета мягко закрыться, как Бэк налетел на учителя с расспросами.
— Позволь сначала я спрошу, — оборвал его Пак. — Что связывает тебя с Анабель? И как ты умудрился стать её женихом?
Брюнет обречённо простонал и опустился на краешек кресла. На его лице было написано такое невыносимое страдание, что Чанёль понял самое главное — его мальчик здесь не по своей воле.
Пока Бэк рассказывал обо всём — начиная с того момента, как забрался в багажник автомобиля, принадлежащего местному инженеру, и заканчивая утренним разговором с Морти, Пак лишь хмурился, молча слушал и не задавал вопросов.
— Я не мог отказаться. Морти мне поверил, он дал шанс спасти людей! Но я не хочу жениться на Анабель. Я придумаю что-нибудь, чтобы избежать свадьбы. Мне нужна Джиын и никто больше! — с жаром заверил учителя Бэкхён.
— У тебя есть план? — сев в кресло напротив, поинтересовался Пак.
— Мне нужны несколько людей из трущоб. Морти обещал привезти их завтра. И конечно же ваша помощь, учитель! Но прежде прошу, скажите мне, что с Джиын? Она в безопасности? — Бэкхён попытался прочитать ответ в глазах мужчины, но наткнулся на холодную стену отчуждения.
Чанёль напряжённо размышлял над ответом, от которого зависело слишком много. Он знал, чувствовал — что-то идёт не так. Всё об этом кричало — странная тишина на свободной территории, припадки мутантов в Бестиарии. Это было словно затишье перед бурей. И этой буре было имя Ким Чонин. Он не погиб. Он вернулся, чтобы отомстить. Сравнять с землёй дома, которые сам же отстроил. Убить людей, которым верил и которые не смогли защитить его от опасности, позволив выкинуть за пределы крепости. Чонин зол на них всех и каждого в отдельности. И он не поскупится в средствах, чтобы заставить всех страдать в точности, как на протяжении всего этого времени мучился он сам. Забавная ирония судьбы — именно Ким хотел снести стену, уравнять в правах жителей ядра и трущоб. И именно он стал главным злом, которого возненавидели обе стороны.