— Во-первых, границы тщательно охраняются. Во-вторых, со дня на день Чонин подберётся к крепости, — справедливо возразил более дальновидный Пак.
— Отлично, значит я к нему присоединюсь и помогу прикончить Морти! — запальчиво воскликнул Бэк.
Чанёль тяжело вздохнул и потёр шею здоровой рукой. Парень был прав в главном — Джиын нужно вызволять из Бестиария любой ценой, но и убегать в никуда не дело.
— Сехун угонит машину родаков — те тоже пойдут на бой. Он сказал, что восточная граница охраняется хуже всего. Если солдаты нас не пропустят, я их убью!
— А с О ты что будешь делать? Думаешь, он по доброте душевной во всё это ввязывается?
— Его я тоже убью, как только мы доберёмся до трущоб. — Ни один мускул не дрогнул на лице брюнета, и он с достоинством выдержал взгляд учителя. — Вы с нами?
Даже понимая, что это чистой воды безумство, Чанёль всё равно согласно кивнул головой. Даже со всей своей дальновидностью, он осознавал, что ещё большим безумством будет ничего не делать и позволить твари растерзать Джиын.
***
Сегодня в Бестиарии с самого утра было неспокойно. И дело даже не в грядущем бое — твари словно с цепи сорвались и бросались на прутья клеток, брызгая слюной на проходящих мимо охранников. Те обливали их ледяной водой, подсыпали в корм снотворное, но мутанты даже не прикасались к еде, а от воды бесились ещё сильнее. Но несмотря на предостережения учёных, Отто Морти оставался непреклонен и не стал отменять бой. Также, по распоряжению старейшины, Чанёля полностью отстранили от Джиын. Заперли мужчину в собственном кабинете, а снаружи оставили сидеть массивного надзирателя.
Сама девушка потеряла всякую надежду ещё утром, когда один из охранников сообщил ей о бое. Джиын смотрела на ситуацию трезво — ей не выстоять, тем более перед подземной тварью. Слишком уставшая, слабая, не успевшая восстановиться после ранения, она даже на ногах стояла с трудом, не говоря уже о полноценной битве.
Но чем дольше она сидела неподвижно, глядя в одну точку, тем сильнее разгоралось в ней желание жить. Бэкхён бы не одобрил её поведение. Брат всегда говорил, что самое главное — это бороться до конца. Как только сдашься, наступит финал. Но даже к финалу нужно приходить с гордо поднятой головой.
— Я не сдамся! — ударив кулаком в шершавую стену, тонко крикнула Джиын.
Твёрдо встав на ноги, она приняла боевую стойку и прищурила красные от слёз глаза. Мысленно представив, что она стоит под куполом, а напротив неё рычит тварь, Джиын хорошенько размахнулась и разрезала кулаком воздух. Затем ещё раз и ещё. Крутанулась вокруг собственной оси, высоко задрала ногу, ударяя невидимого противника, сжала кулак, словно в нём был зажат нож, и как следует размахнулась. Перед глазами неожиданно всё потемнело, колени подкосились и девушка рухнула на грязный пол, протяжно заскулила и сжалась в комок. Силы полностью покинули её, но желание жить продолжало биться вместе с растревоженным сердцем.
За Джиын пришли в начале восьмого, когда Бестиарий уже начал заполняться зрителями и почётными гостями. Хмурый охранник с трудом повернул ключ в ржавом замке и поманил за собой нервно дёрнувшуюся девчонку. Впрочем, та не стала отпираться, а послушно поднялась и зашагала вслед за мужчиной.
Их путь лежал через зал с тварями. По обе стороны узкого прохода располагались клетки с мутантами. При виде людей, они вновь взвыли и начали бросаться на прутья, тянуть к чужакам когтистые лапы, желая оцарапать, притянуть к себе и сжать клыки на тонких хрупких шеях.
— А ну, брысь! Скоты ненормальные! — шипел охранник, ударяя тварей прикладом автомата.
Джиын же едва не плакала, стараясь не смотреть по сторонам, а только себе под ноги. Она чувствовала жар мутантов и их зловоние. Дрожала от лязга клыков и звука точившихся о стены когтей. За что она провинилась, раз должна принять смерть от этих ужасных созданий?
— Переодевайся и выбирай оружие, — наконец, покинув злополучный зал, приказал охранник.
Судя по умаслившемуся взгляду, он и не думал отворачиваться. А Джиын уже давно нечего было стесняться и она смело начала стягивать с себя платье. При виде смуглого, испещрённого уродливыми шрамами и чёрными ядовитыми прожилками тела, мужчина неожиданно побледнел и торопливо отвернулся. Джиын же схватила лежащие на стуле холщовые штаны и рубашку и продолжила медленно переодеваться.
***
Бэкхён пребывал в глубоком шоке и кривился от омерзения, когда оказался в стенах Бестиария. От него не укрылось, как изредка перешёптывались Анабель с отцом, но старался не обращать на них внимание. Парень нервно ёрзал в затемнённой ложе, косился на гостей, прячущихся на соседних балконах, и с испугом смотрел вниз, где под стеклянным куполом находилась круглая площадка.
Неужели его малышка боролась там с тварями один на один, в то время как он прохлаждался на шёлковых простынях и кушал яства? Бэк со стоном схватился за голову и рывком расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Его душил и этот тесный костюм, и то положение, в котором он оказался. Каким же кретином он был, раз поверил Морти и его ненормальной дочери. На что он обрёк свою сестрёнку?
Услышав бурные аплодисменты, Бэкхён нервно подскочил и уставился на площадку, куда вышел разодетый конферансье. Он что-то говорил, кривлялся, но Бён его не слышал — смотрел за спину ведущего, угадывая в тонкой тени Джиын.
Самые худшие опасения подтвердились, когда чужие руки вытолкнули на белый песок измождённую девушку со светлыми волосами, собранными в пучок. Бедняжка не удержалась на ногах и упала, чем вызвала смешки зрителей и недовольные перешёптывания. Люди выбирались из своих домов не для того, чтобы посмотреть, как тварь оторвёт жертве голову. Они хотели наблюдать за тем, как несчастная борется, пытаясь отвоевать у смерти свою жалкую жизнь.
— Джиын, — вцепившись в поручни, прошептал Бэкхён. — Почему моя сестра здесь?
— Это долгая история, — заметил Морти, пристально наблюдая за реакцией парня. — Давай я расскажу тебе это позже, когда мы вернёмся домой.
— Мой дом не здесь, — на автомате повторил парень. — Немедленно это прекратите!
— К сожалению, это невозможно. Правила города гласят…
— Да плевал я на ваши правила! — вскочив, заорал Бэкхён.
Анабель дёрнулась и вжала голову в плечи, а шепотки с соседних балконов утихли, словно зрители решали за кем лучше наблюдать — пытающейся подняться на ноги жертвой или разборками в семье Морти.
— Мальчик, прекрати истерику, — злобно прошипел Отто, уже пожалев, что потащил того в Бестиарий.
— Остановите бой! — продолжал кричать Бэкхён, опасаясь, что сейчас на арену выведут тварь и тогда всё будет кончено.
— Нет!
Анабель тихо вскрикнула, когда Бён схватил её за плечо, а нежной кожи на шее коснулось холодное лезвие ножа. В слепых глазах блеснули слёзы, а рука непроизвольно потянулась к отцу, ища у того защиты.
— Сейчас же отпусти мою дочь! — шокировано приказал Морти.
— Остановите бой, иначе я её убью! И поверьте, мне это ничего не будет стоить — я прирезал сотни мутантов, но ваша дочь самая ужасная из всех тварей, что когда-либо мне встречались, — мстительно шипел Бэкхён, готовый в любое мгновение вскрыть трепетное горло.
— Хорошо! — раздосадованный, что всё пошло не по его плану, Морти встал в полный рост и хотел приказать остановить бой, как двери распахнулись и под купол втолкнули взбешённую подземную тварь, скованную кандалами.
Не успели охранники освободить мутанта, как тот утробно зарычал и отбросил их от себя, словно это были не взрослые мужчины, а надоедливые букашки.
— Вот дерьмо! — в ужасе прохрипел Бэкхён.
Тут же забыв про Анабель и Морти, он бросился прочь с балкона и со всех ног помчался в сторону купола. Под ступнями мелькали бесконечные ступеньки, в спину упирались недоумённые взгляды, а по трибунам уже катился довольный рокот — зрелище обещало быть незабываемым.