— Подсудимый Трофимов, расскажите подробно о моменте выстрела. Постарайтесь вспомнить все детали.
— У меня не было умысла не только совершить убийство, но и нанести этому молодому человеку какое-нибудь повреждение. Поэтому я и ружье Волынскому не дал. Много месяцев думаю над тем, как же это произошло?.. До сих пор не могу себе этого точно объяснить. Меня эксперт спрашивал, нажимал ли я на спусковой крючок. Я ответил, что нет, и это правда. Сознательно я это действие не производил. Но своими вопросами эксперт помог мне кое в чем разобраться. Вы видите, что у меня только одна рука. Поднять одной рукой ружье на бегу и приставить к плечу тяжело. Чтобы устойчивее его держать, я обхватил ружье рукой, и палец при этом находился на спусковом крючке. Большим пальцем я оттягивал курок… Кудрявцев находился от меня метрах в двадцати. Между ним и мною бежали Волынский и Пилипенко. Чтобы ни в кого из них случайно не попасть, я направил ствол ружья левее, в сторону сараев. Неожиданно для меня большой палец соскочил с курка — и произошел выстрел.
Никто из членов суда не сомневался в правдивости показаний, но их очень трудно было проверить.
— Что ж, товарищи, готовьтесь к выезду, — сказала судья. — Завтра с утра поедем на место происшествия, восстановим обстановку. Надеюсь, это поможет Кудрявцеву, Трофимову и свидетелям лучше вспомнить происшедшее.
По указанию Косныревой криминалист составил подробный план двора. Всех участников событий той ночи попросили стать на те места, где они находились в момент выстрела. Расстояния между ними, а также от них до дома и сараев были тщательно измерены. Обстановку восстановили.
Показания Трофимова подтверждались. Кудрявцев был ранен двумя картечинами. Если бы Трофимов стрелял прямо в Кудрявцева, то часть заряда неизбежно поразила бы Волынского и Пилипенко. Спрашивается, куда же был направлен выстрел?
В стенке сарая, в 6–7 метрах левее того места, где бежал Кудрявцев, обнаружили отверстия. Сюда вошел основной заряд.
Эксперты обрадовались:
— Теперь у нас есть исходные данные. Можно начинать исследования.
Изучая кусочки металла, извлеченные из досок сарая, криминалисты пришли к выводу, что патрон был снаряжен двенадцатью картечинами. Девять из них оказались в досках сарая. Значит, Трофимов стрелял именно сюда, в стену, левее Кудрявцева.
Поскольку на расстоянии в 20–25 метров (именно такая дистанция разделяла Льва Павловича и Кудрявцева) картечь обычно разлетается на 65–75 сантиметров, значит Кудрявцев не мог быть ранен. Не мог! Но ведь все-таки две картечины в него попали!
Может быть, неисправность в ружье Трофимова?
Снова и снова изучали эксперты судебную практику, искали в ней аналогичные случаи. Проводили различные эксперименты с ружьем, проверяя положения, при которых мог произойти выстрел. А затем снова снаряжали десятки патронов и шли в тир. И вот ответ найден.
Криминалист подробно объяснил суду: если взводить курок и одновременно нажимать на спусковой крючок — только так и мог поступить Трофимов, держа ружье одной рукой, — то при срыве пальца с отведенного назад курка выстрел вполне возможен. Значит, Трофимов говорит правду: выстрел был непроизвольным.
Но как же был ранен Кудрявцев? Криминалисты отыскали примеры, когда дробь или картечь ранила людей, стоявших далеко в стороне. Дело в том, что дробь и картечь отнюдь не единый снаряд. Каждая дробинка и картечина в полете имеют свою траекторию, летят с разной скоростью, а в полете иногда сталкиваются друг с другом, рикошетируют и изменяют направление.
Это было установлено при отстрелах по мишеням из бумажных полотнищ. В двух случаях результат получился неожиданным… При максимальном разлете картечи в диаметре 75 сантиметров одна из них отклонилась от центра на полтора метра, а вторая — на четыре.
Именно так и случилось, когда Трофимов выстрелил в сторону сараев: две картечины отделились от основного снопа и полетели вправо. Ранение Кудрявцева оказалось делом случая.
Западного читателя, привыкшего к сенсациям на страницах прессы, удивить нелегко. Для него стали обычными нескончаемые сообщения об убийствах, угонах автомобилей, вооруженных нападениях. Внимание привлекает что-нибудь уж сверхнеожиданное, оригинальное или сверхсмелое, когда газетные заголовки кричат: «Преступление века», «Ограбление, которого не было в истории» и т. д. Быть может, поэтому скромное известие о нападении на автофургон с золотом в Лондоне не вызвало особого интереса. Криминалисты же не могли пройти мимо него. Уж они-то сумели оценить одну небольшую деталь: грабители воспользовались газовыми пистолетами, и охранники на несколько часов потеряли сознание.