Детский голосок звучал издевательски. Гвиг снова была удивлена словам девочки.
— Это ты меня дразнить вдруг решила? Очень подходящее время. Может, оставить тебя тут одну в лесу наедине с мёртвой подругой?
— Что?! Я, конечно, не ждала от тебя поддержки, но не думала, что ты можешь быть настолько отвратительной. — У Золо от гнева снова задрожали руки, и она приостановилась, чтобы поправить заклинание, контролирующее зомби.
— Следи лучше за своими словами. Почему твоя ненависть к Антонису должна переходить на меня? Я не выбирала некроманта, который меня воскрешал, как дети не выбирают родителей. У меня нет поводов на него злиться, особенно сейчас. И у меня нет никакого желания выслушивать гадости в наш адрес, так что лучше уж закрой рот. До храма ещё топать и топать.
Золо не прекратила огрызаться, а Гвиг, будучи и без того раздражённой, тоже не могла молчать. Зомби двигались медленно, поэтому и девушкам приходилось не торопиться, а напряжение от этого только нарастало.
— Ладно, но ты хотя бы понимаешь, что он совершенно недостойный мужчина? На него ведутся только глупые живые девицы со странными вкусами! — На этой фразе, сказанной Золо, Гвиг даже приостановилась, взглянув на неё с удивлением. Уж слишком её интонация и посыл сейчас напомнили Джанис, когда та рассуждала об отношениях. — Что? Я разве не права?
— Я никогда не думала о нём в этом плане. Я вообще о мужчинах не думала, мне не до них! — Гвиг почувствовала, что раненое горло начинало болеть от того, что она много говорила.
— Общаться с Джанис и не стать такой же — удивительно. — Золо продолжила распылять свою ненависть.
— Чтобы дружить, знаешь ли, не обязательно быть похожими. — Пожала плечами Гвиг. — Твоя сестра замечательная хотя бы тем, что добра и вежлива ко всем, и даже к тебе, несмотря ни на что.
Золо замолчала. Повернув голову, Гвиг увидела, как лицо девочки скривилось от отвращения.
“Сколько в ней желчи?” — подумала она про себя.
Остаток пути они проделали в тишине. Лишь подходя к храму, Золо ещё раз окинула взглядом нелёгкую ношу своих неразумных помощников и тихо отметила:
— Винсент с ума сойдёт, когда узнает. Но, наверно, лучше сообщить ему сразу.
Гвиг поняла, что речь идёт о некроманте, чьими руками была воскрешена Олли. Она слышала, что Винсент всегда был очень близок со своими подопечными.
Золо приняла ещё более серьёзный вид. Детское лицо напряглось, губы сжались, и между бровей появилась складка. В ясных синих глазах блеснула решительность.
— Я отнесу тело в лабораторию и пойду к нему, а ты сообщи обо всём Норкскису. Мантию твою потом занесу.
Гвиг, про себя оценив внезапно проявившиеся в Золо командирские навыки, кивнула и придержала входную дверь, чтобы зомби прошли внутрь. Стоявшие рядом стражники уловили беспокойный вид девушек, но не стали ничего спрашивать. Всё равно рано или поздно новости дойдут до каждого уголка храма.
Норксис задумчиво рассматривал меч Антониса со следами крови. Гвиг рассказала ему, как всё произошло, и сразу поняла, что магистрату не просто будет разобраться с возникшей проблемой. К тому же, сорвалась поездка верховного некроманта в университет, а это, как он пояснил, ещё один огромный шаг назад в развитии их дипломатии с живыми. Возможно, намеренно спланированный недоброжелателями. Норксис немного поразмышлял, высказывая мысли так, как будто бы был в кабинете один. Гвиг не решалась прервать его тихую речь.
— Пойдём. — Наконец сказал он, поднявшись с дивана, и распахнул перед ней дверь.
Гвиг вышла и остановилась. Она боялась задавать лишние вопросы, поэтому не спускала с некроманта глаз, но разобрать что-то по его лицу было невозможно.
— Что теперь будет?
— Ты про Антониса, или вообще?
Гвиг не ожидала, что магистр ответит вопросом на вопрос, потому замялась, а он продолжил говорить сам, пока они шли наверх по лестницам в главный зал.
— Будет суд, на котором нам придётся отдуваться за его безрассудный поступок. Но если всё было так, как ты говоришь, то королевской гвардии тоже не сойдут с рук их выкрутасы. Мы уже давно отстояли свой статус мирных жителей, только людская предвзятость делает нас злодеями. Именно этим и воспользовались те, кто решил нас подставить.
На собрании магистрата присутствовали не все. Некоторых не оказалось в храме, ведь у магистров бывает много дел и за пределами обители немёртвых. Гвиг`Дарр отпустили почти сразу после того, как она рассказала о случившемся и ответила на все вопросы. После она покинула зал, а магистры остались совещаться.
По пути в свою комнату она поняла, что большинство жителей храма было уже в курсе событий. Гибель собрата отразилась на всех, даже если те не общались с Олли близко. Немёртвые во многом чувствовали своё единство: мрачное настроение и взволнованность передались, казалось, даже стенам, лестницам и изображениям с фресок. Эхо шагов в пролётах звучало звонче и тревожнее, световые сферы будто слегка потускнели. Под дверями комнаты Гвиг обнаружила свою мантию. Видимо, Золо просто подкинула её, не желая передавать лично в руки.
Потянулись дни, полные бездействия и ожиданий.
Джанис ходила как в воду опущенная. Она, несомненно, считала Антониса своим лучшим другом, и переживала за него больше чем кто-либо. Магистры суетились, постоянно ездили в город и обратно. Пару раз кто-то из городской ратуши лично являлся в храм. Многие, как и Золо, боялись войны, выглядели напуганными и распускали ненужные слухи, сея панику.
Гвиг`Дарр стала больше времени проводить у алтаря.
Сначала она просто сидела рядом, часами вглядываясь в пламя свечей, пока те не затухали сами, пересыпала руками песок на блюдечке, водила пальцами по рунной гравировке на камне. Затем изредка стала задавать вопросы в пустоту. Хриплый голос звучал зловеще в её тихой тёмной комнате.
“Будет ли всё хорошо? Почему это происходит со мной? Он вернётся? А чего я вообще сейчас хочу?”
Работать и что-то изучать настроения не было. Возникали мысли собрать последние силы и по-быстрому провести свою операцию, завершив сделку. Тогда ведь для неё всё изменится, и станет уже совершенно не важно вообще ничего. Но для Антониса, конечно случится ещё один переворот, который лишь усугубит его положение.
Гвиг даже не могла понять, передалось ли ей всеобщее волнение, или переживания её исходили изнутри. Что вообще не давало ей покоя? Вспомнилось, что всё началось с обычного похода на рынок. Возможно, если бы она уговорила Антониса никуда не ходить, а остаться наблюдать за операцией, ничего бы не случилось. Но ведь тогда он не мог бросить свою работу. И Олли бы, наверно, всё равно погибла. То и дело в памяти разворачивалась та картина: девушка, падающая на дорогу, испуганная Золо`Ней, Антонис, раскромсавший гвардейца.
В какой-то момент она почувствовала рядом присутствие Повелителя, но поняла, что он явился не к ней. Как потом выяснилось, верховный жрец Хеллерд воззвал к его помощи и довольно долго с ним беседовал, но этого разговора никто не слышал.
Стук в дверь прервал её очередной диалог с пустотой. Гвиг медленно подошла к двери и, не спрашивая, открыла. Тот факт, что перед ней стояли два магистра, вывел её из затяжного рассеянного состояния.
Вместе с Норскисом пришёл Редгард — военачальник храма, командующий всем немногочисленным войском немёртвых, которое было решено оставить на случай нападения. Вид его всегда внушал лёгкое чувство испуга: слишком тяжёлым взглядом он смотрел на всё вокруг. Редгард был одним из немногих храмовников, кто застал ещё времена войны, участвовал в ней, а после — в становлении нового общественного порядка в Вильдерре. Он всегда был вооружён и одет в доспехи, а работал обычно на плацу: тренировал бойцов, поддерживал их готовность и руководил сохранностью порядка в храме.
— Гвиг`Дарр, — начал Норксис, — скоро состоится суд. Я попросил не звать тебя в качестве свидетеля, но случиться может всякое, поэтому твоё присутствие в городе будет обязательным. Заседание закрытое, так что просто будь где-нибудь неподалёку.