На следующий день он позвал её в город, повеселиться вместе со всеми, но Гвиг`Дарр сперва наотрез отказывалась, а потом сказала, что ей нужно собраться, и она присоединится к гуляниям позже. Антонис сразу же не поверил, его пристальный взгляд требовал других ответов, и Гвиг даже пришлось с силой захлопнуть дверь у него перед носом. За это она снова испытала муки совести, но почему-то посчитала, что именно сейчас было самое время для проявления характера и силы воли.
Спустя полчаса Гвиг подумала, что надо было соглашаться, ведь в одиночестве она и так сидела слишком долго. Однако догонять Антониса, да и вообще идти в таверну желания не было. Руки будто сами потянулись к тумбочке, где хранилось всё необходимое для работы. Гвиг осторожно, не особо задумываясь, стала вытаскивать и раскладывать на столе реагенты, расставлять посуду, затем подожгла горелку. Сосредоточение приходило постепенно. Сперва руки просто чувствовали металл, стекло, мягкость ткани. Чуть погодя Гвиг стала понимать, что только что положила на стол пинцет, выставила баночки с маслами и отдушками, помяла мешочек с растертым мелом.
Про себя она нашёптывала рецепт и, следуя своим словам, отмеряла и смешивала ингредиенты, что-то ставила на огонь, устанавливая рядом песочные часы, что-то зачаровывала с помощью заклинаний. Несколько готовых зелий она распределила в шприцы.
За один миг в памяти пронеслись воспоминания прошедшего года. Сколько всего она узнала нового! Сколько возможностей теперь оказалось в её руках! И это всего лишь за год, а ведь жизнь немёртвых может длиться веками.
Только нужно ли было ей всё это?
Гвиг`Дарр сжала в руке шприц и подошла к большому зеркалу. Делать самой себе уколы ей раньше не приходилось, а операции — тем более. Ей достаточно было знать, что даже если что-то пойдёт не так, ошибки исправимы. Немёртвое тело можно разобрать на части и сложить заново: мышцы и кожа срастутся, нервы начнут чувствовать, кости окрепнут. Невозможно залечить и скрыть лишь то, от чего умерло живое тело.
Гвиг сделала несколько уколов вокруг своего правого глаза. Немёртвые были менее чувствительны, чем живые, но в операциях обезболивающее всё равно использовалось. Обколотое место постепенно начало неметь. Она поводила пальцами по коже, убеждаясь, что ей не будет больно или неприятно. После этого сомнения резко схватили её за руку. Хирургические инструменты выглядели пугающе: стеклянные шприцы с довольно толстыми металлическими иглами, острый скальпель, и особенно — широкие щипцы, которые использовались в том числе для извлечения глаз из глазниц. Гвиг стало страшно.
“Невозможно сделать это самой себе!” — Эта мысль мешала действовать дальше, несмотря на то, что она уже осознала бессмысленность своего страха.
Глаз сам закрывался, как только она тянула к нему руки. Несколько минут Гвиг вглядывалась в зеркало, тщетно пытаясь представить, что перед ней было вовсе не её тело, а очередная безжизненная голова на лабораторном столе.
— Давай же! — Шептала она своему отражению.
Рука слегка тряслась, пальцами второй Гвиг раскрыла глаз и прижала кожу века, чтобы оно не смыкалось. Глаз видел, но совсем не почувствовал, как щипцы с мягкими наконечниками прикоснулись и проникли в глазницу.
Разорвать нерв оказалось совсем непросто, как и отрегулиовать давление. Гвиг казалось, что глаз вот-вот лопнет или вывалится, повиснув на омерзительных тонких ниточках. Ею овладела паника, и рука никак не хотела двигаться. Одно неловкое движение, и она чуть не выронила щипцы, в которых уже был зажат её глаз. После этого она поняла, что колебаться тут не стоит.
Опустошение глазницы вызвало у Гвиг`Дарр бурю эмоций. Не верилось, что всё это происходило на самом деле, что она творила такое своими руками, с собственным телом. Отражение в зеркале было жутким. Она видела, как по лицу стекает и капает на тумбочку слизь, которая образовывалась в сосудах немёртвых вместо крови. После стольких дней практики в морге, а потом — в лаборатории ей уже не казалось это таким отвратительным.
Двигаясь осторожно, она взяла второй заготовленный шприц, приподняла голову и для начала нащупала пальцем место для укола — слёзную железу.
Уже более уверенным движением она ввела зелье, отложила шприц и приступила к зачарованию. Магия проникала в тело, заставляя долгое время молчавший орган заработать вновь. Вся голова чувствовала потоки, и заглушить эти ощущения не могло даже обезболивающее.
Восстановить глаз на этот раз оказалось сложнее. Сперва Гвиг подумала, что сделала всё правильно, но при соединении с нервом зрение не стало прежним. Она испугалась, что теперь не сможет вернуть его без посторонней помощи, но ещё несколько попыток привели к удачному результату. Глаз встал на место и снова мог видеть, правда, не так хорошо: нервам требовалось время, чтобы прийти в норму.