Гвиг часто переворачивала песочные часы у себя на алтаре и смотрела через толстое стекло, как песок струился из верхней части в нижнюю. С каждым разом всё чётче виделась иллюстрация всей человеческой жизни, когда каждая крохотная песчинка, окружая себя другими, дергалась и скакала, стремясь попасть в общий поток, который мгновенно переносил её вниз, туда, где она успокаивалась, находила своё место и навсегда замирала.
Антонис перевернул её часы, все песчинки в них теперь перемешались.
Она оказалась невообразимо далеко от тех, что были рядом с ней в предыдущий раз. Они уже влились в массовое движение, а ей пока не суждено было в него попасть. Божественная сила смерти остановила время. Она вместе с другими, такими же особенными, осела в верхней части песочных часов, а путь вниз был перекрыт волей Повелителя.
Коул был одним из немногих, на кого Гвиг хотя бы один раз за всё знакомство посмотрела серьёзно. Однако слишком близко она его к себе не подпускала. Вскоре ей стало ясно, что она не хотела окунаться с головой в новые отношения. Джанис подталкивала её вперёд, призывала ничего не бояться, но упрямство Гвиг было не пробить её речами.
Антонис всё ещё ощущался неприятным наблюдателем. Он изредка говорил, что рад видеть, как его создание начинает жить обычной жизнью со своими проблемами и поворотами. Гвиг лишь закатывала глаза и злилась, что друзья не понимали её истинных чувств.
— Да он просто слабак! Гвиг, похоже, хорошо, что вы не сошлись. — Бэлригген ухмыльнулся. — Очередной не выдержавший крутого нрава вашей жуткой лекарши, сколько уже таких было?
— Ты бы сам с ней поработал, тогда бы нас понял! — Вскрикнул Шерд.
— А ты что, тоже куда-нибудь подашься? Чего с ним-то не уехал?
— Я как-то в столицу не рвусь, но с госпожой магистром тоже не хочу больше иметь дел. Подумываю здесь, в городе, что-нибудь развернуть. Алхимия — моя сильная сторона, так что, возможно, это будет аптека. Знаете, такая маленькая и уютная, без очередей за обезболивающими и снотворным. Место, где я спокойно смогу сидеть, принимать заказы, готовить зелья, и никто не будет клевать мне мозг насчёт того, что я якобы не справляюсь. Может, возьму себе одного помощника, но не больше.
— О, ну ты обращайся, если что — помогу. — Подмигнул ему Бэлригген. — Кстати! Знаю я один препарат, и знаю место, где он будет в цене… Мы ведь сможем с тобой договориться..?
— Бэл! Я понимаю, к чему ты клонишь. Наркотиками я заниматься не буду. — Строго пресёк Шерд рассуждения эльфа. — Сказал же: тихое, уютное местечко! Никакого беззакония.
Бэлригген для храмовников был хорошим другом, однако часто их отношения из приятельских перерастали в деловые. Он часто подкидывал своим друзьям работу. На своей родине, в Деламионе, эльф считался изгнанником, предавшим свой народ. Гвиг до сих пор не знала этой истории и не решалась спросить даже у Джанис и Антониса, а сама её подруга, любившая посплетничать, тоже почему-то не заводила о нём разговоров. Глядя на Бэла Гвиг понимала суть Вильдерра — здесь может найтись место тому, кого не везде принимают с распростёртыми объятиями.
После ухода навязчивого Коула, или же сама по себе, Гвиг`Дарр стала забывать всё неприятное, так как сама стремилась очистить свой разум от дурных мыслей. Спасение находилось и в книгах, в общении, а иногда и в мелкой работе, которую она могла выполнять, используя свои знания.
Казалось, и Антонис стал относиться к ней серьёзнее. Она уже меньше чувствовала себя его игрушкой. Гвиг даже обрадовалась, когда тот предложил ей отправиться с ним в рабочую поездку в городок Эрнауд, что располагался недалеко от столицы.
Учёные и лекари со всей Гердейлии собирались на слёт, чтобы обсудить вопросы медицины и обменяться опытом. Антонису и Снаргу, одному из работников лазарета, предстояло рассказать, чем различаются методы лечения живых и немёртвых, и почему некромантию не используют против болезней обычных людей. Храмовников ждал очередной шаг к сближению с человеческим обществом.
Гвиг даже немного заинтересовалась темой. Она уже много раз читала про что-то подобное, но охотно согласилась послушать живое выступление специалистов.