Он ухмыльнулся и вопреки призыву Антониса подошёл к столу, за которым оставался сидел только одинокий Хицей, наблюдавший за всей драмой со стороны.
— Мы способны есть и пить? — Спросил Леви, взяв недопитую кружку. — Это эль?
— Да, можешь попробовать. — Гвиг не скрывала укора.
Леви сделал глоток и оценил свои ощущения.
— Неплохо! Раз уж у нас примирение, может, посидим, выпьем, вы познакомите меня со своим товарищем? — В голосе его чувствовалась лёгкая издёвка.
— О каком примирении идёт речь, если ты даже не удосужился извиниться? — Вскрикнул Антонис, подходя к столу. — Кстати, нашего товарища лучше запомни в лицо. Капитан Хицей — начальник городской стражи.
— Ох, вот это я влип! — Леви рассмеялся. — Теперь не так-то просто будет от вас убежать. Кстати, некромант, ты хотел знать, как я так долго никому не попался? Не просто же так я служил в разведке. Одурачить нескольких стражников и делать всё незаметно было проще простого. Главное, что я успел поговорить с Золо`Ней.
— Вот уж важность! — Гвиг отобрала у Леви свою кружку и жестом попросила официантку принести такую же. — Она наговорила тебе про нас всякой ерунды в надежде пробудить ненависть, можно сказать, воспользовалась тобой не лучше Бэлриггена. А ты как раз на это и рассчитывал. Искал поводы, чтобы с нами поругаться.
Леви недовольно фыркнул. В этот момент перед ним возникла кружка пенящегося эля, и он мгновенно занялся ей.
Гвиг не стала говорить вслух, но подумала, что возможно, общение Золо с эльфом и не было ошибкой. Девочка нашла общий язык с таким неординарным новым собратом, и это могло бы благотворно повлиять на неё. Иногда, наверно, полезно побыть в роли наблюдателя и не вмешиваться в текущие события. Гвиг промолчала и посмотрела на Антониса, вспомнив, как тот внимательно следил за её развитием и вживлением в общество немёртвых. Только теперь она смогла понять его и то ощущение, которое он испытывал, наблюдая за каждым её шагом.
Воскрешение Леви стало новой ступенью в жизни Гвиг`Дарр, новым важным переживанием и опытом, и она, в отличие от Антониса, совсем не жалела о сделке, наскоро заключённой с отчаявшимся Бэлриггеном.
Глава 8
Магистрат в полном составе было собрать довольно нелегко, но случай с воскрешением эльфа заставил некоторых отложить важные дела, кого-то — вернуться в храм из города, чтобы лично пообщаться с Леви.
Антонис всеми силами старался не растерять своей уверенности, достойно отвечать на вопросы и выносить косые взгляды магистров. На самом же деле он с трудом держал спину ровно: ему хотелось съёжиться и закрыться от всего мира, когда его спрашивали обо всём, что произошло за последние три дня. Раньше он и не думал, что может настолько сильно чего-то стыдиться. Если бы в немёртвом организме циркулировала кровь, то, вероятно, его щёки залились бы краской, и это было бы видно из-под натянутого капюшона. Усугубил дурное самочувствие некроманта Норксис, который не преминул спросить, зачем вообще было идти на эту сделку. Даже с точки зрения экспериментов, которые Антонис так любил, воскрешение эльфа стало действием крайне сомнительным.
Гвиг`Дарр, стоявшая рядом, наоборот, была спокойна. Она без заминок рассказала о том, как обернулся первый опыт воскрешения для неё. Сам Левиарель, как и любой, кто оказывался на этом месте, смотрел на магистров с неприязнью. Никому не нравилось чувствовать себя объектом всеобщего обсуждения.
Когда магистры расспрашивали эльфа, он отвечал со своей привычной дерзостью и надменностью. Однако к радости Антониса, умолчал о намерении вернуться в Рауделль к матери. Больше всего Леви заинтересовал Эйбса, главного по дипломатическим вопросам и политике. Магистр не упустил возможности разузнать о планах эльфов и о том, что происходило в Рауделле перед нападением гердейлийцев.
— Не пойми превратно, но вопросы доверия здесь стоят на первом месте. Новые собратья могут повести себя непредсказуемо. Тем более, как ты понял, мы довольно предвзято относимся к воскрешению представителей нечеловеческих рас. И за эти три дня ты лишь укрепил нашу предвзятость своим побегом.
— Да мне, как деламионцу, даже нечего скрывать. — Ответил эльф. — Мы хотим, чтобы вы… они… чтоб люди от нас отстали. Только вот я не понимаю, почему Вильдерр так активно противится этой войне?
— Потому что мы подольше многих коронованных особ здесь живём и знаем, что Рауделль принадлежит эльфам. А ещё нам не нравится чувствовать себя цепными псами, которых в любой момент, как Ему, — Эйбс многозначительно поднял указательный палец вверх, — кажется, он может спустить. Мелочность в отношении наших клочков земли выглядит убого, и никто уже давно не признаёт королевскую власть. Мы считаемся с ней только ради собственной репутации, понимаешь?