ьда мне на ухо. — Ведите себя тише, к нам идут, — предупредил я, услышав приближающееся дыхание. Матильда быстро оглянулась на оставленное мною оружие, пока я продолжал медленно и осторожно собирать цветы, как выбирала бы их Лили, никогда не срывая два раза подряд один и тот же. — Трое, с северо-запада. Вроде бы мужчина, женщина и ребёнок. Скорее всего, семья на прогулке, опасности не представляют, — тихо прокомментировал я и снова предупредил: — Ведите себя естественно и заинтересуйтесь, наконец, цветами. — Там записи, — шепнула Матильда. — Я убрал их, чтобы не разлетелись. Не увидят, — так же тихо ответил я, покачав головой, и уже громче продолжил: — А это ветреница. Она с ветром играет. Ветер её приносит, рассыпая по полям. Давай. Найдёшь для меня один из маков? — попросил я, и Матильда, изо всех сил старающаяся выглядеть если не заинтересованной, то хотя бы спокойной, покорно отправилась за красным цветком. Пока она его искала, к нам действительно приблизились трое. Мужчина в сопровождении женщины, которая несла на руках совсем маленького ребёнка. Я расслабленно улыбнулся. Если бы этот ребенок был старше, то могли бы возникнуть проблемы, пожелай он поиграть с Матильдой. А такой малыш опасности не представлял. Я поднялся на ноги и приветственно помахал им рукой. Мужчина ответил мне тем же жестом, и они приблизились. Одновременно с этим ко мне подошла Матильда и вцепилась в штанину. Я погладил её по голове, как если бы она действительно была маленькой девочкой. — Приветствуем вас. — Мужчина протянул мне руку для приветствия, и я спокойно пожал её. — Взаимно, — улыбнулся я и наклонился, чтобы забрать принесённый Матильдой мак. — Молодец, котёнок, — похвалил я её. — А теперь принеси мне колокольчики. Помнишь, как выглядят? — Матильда кивнула, не поднимая головы, словно была очень застенчивым ребёнком. Я был уверен, что она просто пытается скрыть выражение ярости на лице. Её — члена Великого Магистрата и декана некромантии Академии — гоняет за бесполезными цветочками какой-то выродок вроде меня. Я широко улыбнулся, зная, что истинный смысл этой улыбки поймём только мы с ней. — Ваша дочь? — уточнил мужчина, и я кивнул. — Простите, мы помешали вашему отдыху, но не представились. Я Вернон, а это моя жена Рики и мой сын Найджел. — Джек, — представился я и снова пожал мужчине руку, обозначая знакомство. — А как зовут вашу очаровательную малышку? — спросила Рики, когда «очаровательная малышка» как раз вернулась с цветком и ощутимо вцепилась мне в ногу, услышав обращение женщины. — Лили, — ответил я раньше, чем успел остановить себя. Я опустил взгляд и встретился с широко распахнутыми глазами Матильды. — Лили, котёнок, это не колокольчики, — сказал я, наклоняясь и забирая цветок у неё из рук, пытаясь скрыть неловкость. — Это ирисы, не знал, что они здесь есть. А колокольчики должны быть синие. — Ваша жена тоже где-то здесь? — дружелюбно спросила Рики, и я покачал головой. — Нет, её с нами нет. Уже давно. — Рики прижала свободную от малыша руку ко рту, догадавшись, что я имел в виду. — Простите, я вас расстроил. — Нам очень жаль. — Вернон обнял Рики, поддерживая её. — Всё хорошо. Ведь у меня есть Лили. — Я совершенно искренне улыбнулся, думая не о Матильде, а о своей настоящей Лили. Перезапущенное сердце в груди сжалось, пропустило удар и застучало снова, на мгновение сбивая меня с толку: что происходит? Ещё около часа мы провели в компании незнакомой семьи. Матильда продолжала собирать цветы, время от времени прячась от солнца под зонтик, а мы, чтобы не пропустить приближение кого-нибудь ещё, расположились на небольшом пригорке, откуда хорошо просматривался наш с Матильдой нехитрый лагерь, маршруты движения девочки и окрестности. — Вы ведь не местные? — спросил Вернон. — Откуда вы прибыли? — Из Шарля, — охотно поделился я, называя город, указанный в моей легенде. Я изучил достаточно информации об этом городе, чтобы уверенно врать о подробностях. — Далеко забрались, — присвистнул он. — Путешествуем, — кивнул я, бездумно перебирая цветы и сплетая их между собой, как это делала Лили. — Решил немного проветриться. В четырёх стенах с ума сойти можно. — И то верно, — согласился Вернон. Я сплёл венок и примерил его на Матильду, но он оказался ей слишком велик. — Извини, котёнок, промахнулся с размером, — хмыкнул я. Матильда стояла с таким выражением лица, словно была смертельно обижена. Вот только я сомневался, что в этом виноват мой отсутствующий талант плести венки. — Можно я исправлю? — спросила Рики и протянула руку к цветам. Я покорно отдал ей всё, ничуть не сомневаясь, что у неё получится лучше, а сам притянул Матильду к себе на колени, проверяя её состояние. Кожа уже начала сохнуть, ещё не заметно, но уже ощутимо. Пора было возвращаться. — Вот, держите. — Она вернула венок мне, и я надел его на голову Матильде. — Точно по размеру, спасибо, — улыбнулся я женщине, и она несколько покраснела и опустила глаза. — Видно, что вы привыкли плести венки побольше. Но ничего, вы привыкните. Или малышка подрастёт и «догонит» размер, — ответила она, и я догадался, что она имела в виду мою несуществующую жену. Я криво улыбнулся. Нет, я привык, что их плетёт Лили. Я привык к её ритму и темпу, отчего автоматически сплёл так же, как она — на её голову. Так что нет ничего странного в том, что Матильде мой венок оказался велик. — Возможно, — вместо этого мягко ответил я, соглашаясь с Рики. Попрощавшись с дышащими, я собрал наши вещи, закутал Матильду в накидку, снова привязывая к себе, и двинулся в обратный путь. — Какого проклятого Света это было, — отчитала меня Матильда, едва мы удалились на приличное расстояние от места встречи. — Меня вполне устраивает моё собственное имя. Не было необходимости придумывать другое. — Извините, вырвалось, — едко ответил я, не слишком желая обсуждать эту тему. — Почему, хотелось бы знать? — Матильда задрала голову и требовательно смотрела на меня, дёргая за камзол, словно действительно была маленькой девочкой. — Потому что так зовут мою настоящую дочь, — зачем-то ответил я, твёрдо глядя на неё, и Матильда отступила, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. По всем данным, я не помнил своего прошлого и сейчас сбил её с толку. А я чувствовал, что в груди что-то непривычно, неестественно сжимается, потому что в первый раз подумал об этом: о том, кем приходилась мне Лили. Раньше, не зная досконально устройства мира дышащих, я не мог определить, чем может быть вызвано наше с ней сходство. Понимал только, что это важно. Сейчас же, после множества книг об их мире, я уже не понимал другого: как я раньше мог быть таким слепым? Почему я сразу не догадался, какая связь может существовать между мной и Лили? Никогда ещё я не хотел увидеть её так сильно. Увидеть, чтобы спросить, узнать: я прав? Глаза снова подёрнулись красной пеленой. Той самой странной и другой, не такой, как обычно, а той, которую я не мог сдержать, не мог одной силой мысли стереть из взгляда. И по щеке скользнуло что-то, словно капля дождя. Матильда подняла руку и как-то слишком аккуратно прикоснулась к моему лицу, снимая каплю дождя себе на пальцы, которые окрасились красным. — Какого Света с тобой происходит? — требовательно спросила она, но ответ на этот вопрос я хотел бы сам знать.