Труп девятый
После нашего возвращения Матильда не давала мне проходу, так что я уже пожалел, что проговорился. Из нелюбимого и презираемого образца я вдруг сделался очень даже интересным и важным. Я же, пребывая в мрачном расположении духа, старательно избегал встреч, но, учитывая её статус, это было почти невозможно. Тем временем шла напряжённая работа над разработкой нового состава. На этот раз эталонным образцом был уже не Эрнест, а я сам, чем изрядно оскорбил его. Если Эрнест и раньше не стеснялся язвительных комментариев в мой адрес, то теперь словно перешёл в открытое наступление, не простив мне того, что я «увёл» у него Матильду. Очень хотелось поймать эту маленькую бестию с лицом девочки за шкирку и всучить ему со словами: «На, забирай». Только вот ссориться с Матильдой мне всё-таки не хотелось: мне нравилось участвовать в вылазках, и я не хотел терять эту возможность. Тем более что сейчас меня выпускали одного, и я мог делать за пределами лабораторий всё что хотел. Кроме того, я уже понял, что нас готовят для масштабного шпионажа и внедрения в общество дышащих, а значит, если мне повезёт, я мог бы добраться и до столицы. А в столице — моя Лили. Помимо Матильды, ходил за мной по пятам и Маэстро, который требовал таких подробных отчётов из моих вылазок, что я уже скучал по рапортам в гвардии. Свет его забери, а я-то думал раньше, что меня там заставляют чрезмерно бумагу марать. Но нет, Маэстро переплюнул Комиссариат, требуя от меня отчитываться за каждый совершённый мною шаг чуть ли не в прямом смысле. А что вы сделали здесь? А зачем? А почему? А почему ответили дышащему именно это? А почему в такой формулировке? Приведите мне ещё десять примеров, как можно сказать то же самое. Красноречие, используйте ваше красноречие! Я зверел, но вынужден был писать, ведь только так мог продолжать двигаться вперёд. Однажды рано утром, когда я возвращался с боевой тренировки, которыми развлекал себя в Чертогах, меня перехватил Эрнест, припирая к стене. Открытая агрессия с применением силы с его стороны была для меня настолько неожиданным событием, что я опешил. Скорее, я ожидал бы чего-то подобного от гвардейцев, но не от Эрнеста, после выпуска сунувшего свой нос в лаборатории. Впрочем, я не знал его результатов экзаменов и не мог судить о способностях наверняка. Кто знает, не сложись всё иначе — мы могли бы встретиться с ним где-нибудь в армии. — Я не знаю, чем ты там запудрил Матильде мозги, пока катал её по лугам, отправив нас с Млекой обратно, но я обязательно это выясню, — прошипел он мне в лицо. — Обязательно выясню, а потом вырву тебе глотку. Я уже положил руки ему на запястья, чтобы вывернуть их и впечатать его лицом в холодный камень стен подземелий, а потом спросить его, какого Света случилось и что ему нужно от меня, но раздавшийся рядом голос заставил его отпрыгнуть от меня как ужаленного клинком Света. — Эрнест. — За его спиной стояла Матильда, обнимавшая того самого ужасного рыжего кота, с которого уже потихоньку начинала сваливаться и облезать шерсть, но тарахтеть, изображая мурлыканье, он не перестал. — Мне казалось, что мы поняли друг друга и ты уйдешь спокойно. — Матильда… — Казалось, Эрнест готов ползать перед ней, умоляя о чём-то, но сдержался. Его руки безвольно опустились и повисли вдоль тела. — Это хорошее место, Эрнест, — продолжила она. — Ты по-прежнему в проекте, просто на другой должности. Я не могу позволить нам потерять тебя. Он кивнул, поклонился и молча ушёл. — А что случилось-то? — спросил я, всё так же продолжая стоять у стены. — Мы потеряли Млеку, — ответила Матильда, поглаживая кота. — Пытались поменять формулу, но... новый состав был на биологической основе твоей крови. Сначала всё шло неплохо, однако в итоге это разрушило все сосуды раньше, чем мы успели вмешаться. Ужасная смерть, тело не выдержало перегрузок. Она кричала, как ты, привязанная к столу. Словно мы вас обоих резали святым оружием. — Она задумчиво почесала кота за ухом. — Но если ты выдержал, то она — нет. Не представляю, откуда такие последствия. Сейчас у нас ещё шестеро с тем же составом, негативных последствий пока нет, но мы за ними наблюдаем и будем готовы. Эрнест же… мы не успели запустить новый состав в его тело, поэтому он пока в порядке и не вызывает опасений. Эрнест давно в проекте, он первый удачный прототип. Если бы не его тело, справившееся с первыми негативными последствиями запуска сердца и натолкнувшее нас на верные выводы, то не было бы удачи и с тобой: ты бы умер, потому что мы делали всё неправильно. — Она нахмурилась. — Я попросила Проклятого Короля вывести Эрнеста из актива и заменить его роль в проекте. Теперь он в секретариате, чему не рад. — Почему просто не отпустить его? — спросил я, думая о том, что тоже не хотел бы в секретариат в его случае. — Я бы предпочёл вернуться в гвардию, когда необходимость во мне отпадёт. Но Матильда покачала головой, разрушая мои надежды. — Невозможно. Помимо всего прочего, запуск сердца и корректировка личности Маэстро вызывает излишнюю эмоциональность. — Она качнула головой в мою сторону. — Он наглядно продемонстрировал это только что. Быть может, позднее, когда состав выветрится, а его сердце вновь остановится, ему можно будет позволить уйти в лаборатории. Но не сейчас. — А… остановка сердца не может его убить? — на всякий случай уточнил я, после внезапно появившихся у меня опасений. Не был ли этот бьющийся комок мышц внутри просто часиками, которые отсчитывали время до моей новой смерти? — Нет, — снисходительно улыбнулась Матильда. — Это всего лишь физиологический механизм, мясной поршень. Того факта, что мы немёртвые, он не меняет. По нашим расчётам, после остановки должен наступить период некоторой заторможенности, которую мы условно называем «сонливость», а потом организм постепенно снова наберёт обороты, и всё вернётся на круги своя. — Расчётам? — переспросил я. — То есть это пока только на бумаге? — Мы экспериментировали на животных и некоторых немёртвых, запуская и останавливая сердце. — Матильда поджала губы, оскорбившись моим недоверием. Я кивнул: ну, хоть так. Однако, вопреки ожиданиям Матильды, спокойно уходить Эрнест не собирался. Или вернее, не собирался спокойно сидеть на новом месте. Вот уж не знаю, сердце ли виновато или уроки Маэстро, но Эрнест выбрал меня свой целью и упорно пытался достать. Началось всё с банального — с отчётов. Он постоянно отказывался принимать их, заставлял тысячу раз переписывать и с голодным взглядом всё время от меня чего-то ждал. Я уже был на последней точке кипения, красная пелена не исчезала перед глазами неделю, манекен в тренировочном зале был практически изрублен, а я был готов засунуть Эрнесту всю его макулатуру прямо в глотку, когда до меня дошло, чего он хочет. Он хочет, чтобы