— Не сомневался, что вы это скажете, Тако, — усмехнулся он.
— Виктор, — поправил я его. — Меня зовут Виктор.
После того, что случилось в столице, прежнее имя неприятно резало слух. Не был я никаким Тако, не был простым набором букв, слепо придуманным для меня эскулапом. Я был Виктором — отцом Лили, бывшим рыцарем Света и нынешним полковником армии Тьмы.
— Пусть будет Виктор, — кивнул Талрок. — Итак, вы настаиваете, чтобы Паскаля передали под ваше начало. Почему?
— Он прекрасная боевая единица. Исполнительный, дисциплинированный, обучаемый, прекрасно владеет оружием, увлекается изучением стратегии и тактики, способен к анализу и построению верных выводов, не перечит приказам и не задаёт лишних вопросов.
— Он уже работал под вашим началом, — заметила Настурция. — Вы уже тогда знали, что он тоже бывший рыцарь?
Я покачал головой.
— Я знал про медальон, но не более. Меня мало интересует, кому конкретно из дышащих он хочет перерезать глотку, мстя за свою смерть, до тех пор, пока он идеально следует приказам и режет глотки тем, на кого я укажу.
Настурция кивнула, принимая такой ответ.
— У меня нет возражений.
— Возражения будут у Магистрата, — заметил Аквитар, который, как и Настурция, преподавал в Академии. Его специализацией было мастерство скрытности, и он уделял максимум внимания подразделению разведки: его составу, оснащению, возможностям и результативности. Настурция, как мастер боевых искусств, курировала подразделение защитников. А я теперь отвечал за гвардию, забрав эту должность у Талрока, который теперь отвечал за нас всех.
— У них всегда есть возражения, основанные на воде, которая плещется в их головах. Своими растворами с ног до головы пропитались, — буркнул Тезис. Под его началом был убойный отдел — внутренние войска, которые официально отслеживали тех немёртвых, кто был в шаге от того, чтобы превратиться в нежить, и, собственно, производили их убой. Неофициально его подразделение следило за Высшим Магистратом и действиями отдельных некромантов (эскулапов, реставраторов, хирургов и прочих), выискивая среди них мятежников, готовых поколебать трон. Тело Проклятого Короля уже давно было не лучшим, отчего появлялось всё больше желающих занять его место и побыстрее. С моральной точки зрения это было естественным, но наличие такого органа говорило о том, что Проклятый Король всё ещё хотел жить, несмотря на своё плачевное состояние.
— Вы не считаете опасным ставить рядом сразу двух бывших рыцарей Света? — с улыбкой поинтересовалась у меня Оливия, секретарь Комиссариата. Оливия тоже работала с подразделением разведки, но сугубо в практическом смысле. Для неё собиралась вся доступная пресса дышащих и их переписка, которую удавалось перехватить. Подразделение Оливии всё сортировало, изучало и искало важные сведения для прогнозирования ситуации и построения военной стратегии.
— Не считаю, — ответил я, возвращая ей улыбку.
Покинув совещание, я сразу направился в казематы с приказом об освобождении и восстановлении в должности Паскаля, подписанным мною собственноручно.
— Я же говорил, что выше по званию, — ухмыльнулся я, когда Паскаль смерил меня внимательным взглядом. Он поджал губы, кивнул и больше никак не отреагировал на своё освобождение. — Медальон можешь больше не прятать.
— Как вам удалось добиться для меня оправдательного приговора? — спросил он.
— Так же как и для себя, — ответил я, не вдаваясь в подробности. Я знал, что между нами не будет прежнего взаимопонимания, но полагал, что мы сумеем достичь его снова. — Виктор, — представился я, протягивая ему руку для пожатия, как если бы мы были не знакомы.
Он посмотрел на меня непонимающе, потом вскинул брови и опустил взгляд на протянутую руку.
— Паскаль, — пожал он её. — Я… не хочу прежнее имя. Я больше не имею на него права.
— Только если ты сам так решил, — согласился я. Он кивнул. Ну, Паскаль так Паскаль. Почему бы и нет, если оно ему подходит? Кроме того, я уже привык называть его именно так.
Через пару дней Оливия принесла прекрасные новости: Епархия, разумеется, заметила проникновение в архив и приготовила ответный удар. К нашим границам двигалось войско рыцарей.
— Точное количество боевых единиц пока неизвестно, но не меньше пяти тысяч, — проинформировала она.