Жаннэй пожала плечами: она уже стояла в холле, так что просьба была как минимум запоздалой.
— Да?
— Мы не участвуем в конфликте. Медики нейтральны. Мы не будем никого задерживать; мы не будем никого предупреждать; не вмешивайте персонал и медсестер.
— Да.
Точно. В Тьмаверсте больницами владеют Змеи. Вот откуда ногти, ресницы и привычка постоянно высовывать язык. Вряд ли Ассакая хотела показаться очень красивой; скорее, хотела бы, чтобы у нее просто росли хоть какие-нибудь волосы.
Теперь Жаннэй была почти уверена, что если еще немного приглядится, то и тяжелый на вид узел волос под шапочкой окажется париком.
В последнее время ей стало сложно сдерживать свое любопытство. Жаннэй заставила себя отвести глаза от ушей Ассакаи: ее бестактность могла все испортить.
К счастью, Ассакая продолжила свою речь.
— Но… Техника безопасности. Двери на пожарную лестницу всегда открыты.
Жаннэй склонила голову.
— Один мой знакомый говорил: медики действуют в интересах пациента, — сказала она осторожно, — если вашим пациентам вдруг понадобится помощь Ярта рода Хин, вы всегда можете к нему обратиться.
— Это не было услугой, но мы примем благодарность. — Ассакая оживилась, она явно не рассчитывала приобрести полезное знакомство.
Просто помогла и предупредила о том, что есть кто-то, о ком стоило бы знать, и кого стоило бы задержать — но, увы, никак. Были ли причиной ее поступка какие-то внутренние межродовые распри или долг роду Вааров, или она просто привязалась к пациенту, которого вряд ли хоть раз видела, — это Жаннэй не интересовало. Главное результат: открытый пожарный выход, который вполне может стать входом, и персонал, который будет старательно смотреть в другую сторону.
Она обрадовалась, когда услышала про Ярта: значит, ее действия вряд ли навредят. У Ярта было громкое имя: он был отличным врачом и замечательным скандалистом.
Жаннэй кивнула Киму. Тот достал телефон.
Жаннэй пошла вперед: ей необходимо было узнать у Лиль ее интерпретацию событий.
Но замерла около двери.
Она слышала два голоса.
Ее дар позволял ей присматривать за людьми, заглянув в стекло или в воду; за очень редкими исключениями она не слышала, что они говорят, только видела изображение. Поэтому она еще в детстве научилась читать по губам.
И у нее был выбор: отойти к окну в конце коридора, и увидеть, кто и как разговаривает в палате, и, возможно, что-то не расслышать, или банально подслушать, как школьница, застукавшая злейших врагинь за разговором в туалете.
А еще она могла просто постучать и войти, но это было бы глупо.
— …себя чувствую, — услышала она женский голос, — в это слишком сложно поверить, но Умарс… Умарсу сказал Данга… невозможно. Но ты… ладно, про случай с лодками Лиль еще могла рассказать своему… ты что, серьезно встречалась с Жабой? Не, ну он ничего, но он же потом…
Жаннэй почти услышала, как девушка со дверью скривилась.
Голос чем-то напоминал голос Яйлы. Такой же мягкий, грудной, не слишком низкий, но и не высокий. Разве что моложе.
Мрыкла.
— Но я не знаю, кем надо быть, чтобы рассказать парню про случай в клубе, так что… допустим, я тебе верю.
— Мрыкла, я не понимаю…
— Прости.
— Ты что?
Судя по шмыганью носом, Мрыкла обронила не одну слезу, а разразилась целым водопадом. Жаннэй воспользовалась этой короткой паузой, и рванула за проходившей мимо медсестрой с тележкой, поскрипывающей под весом грязной посуды.
Как хорошо быть представительницей Ведомства! Махнул удостоверением, сказал пару слов с грозным видом — и вот, чашка с остатками компота вся твоя, можно даже не возвращать, если не хочется.
Ассакая, конечно, просила медсестер не вмешивать, но разве это вмешательство? Можно было бы и обойтись, но для Жаннэй важно было видеть. Она не слишком полагалась на свои уши.
— Прости, что так вышло. Я ведь тоже виновата? Когда мама сказала мне, мне это показалось клевой идеей. Ну, то есть… я не знала Кима, но я была бы рада назвать сестрой тебя, а не какую-нибудь Фаргу, и… возможно, я надавила? Я… могла случайно подать идею, и все кончилось вот так… ты чуть не умерла, и вообще в теле Жабы… Парня-жабы… и это, наверное, так отвратительно.
Мрыклу передернуло.
— Ты же не настаивала.
— Но…
Лиль-в-теле-Герки неуклюже приподнялась на локтях.
— Даже если идея… вдруг… была твоя, вина за ее воплощение — нет.
— Даже если ты так ду…
— Мне все равно, — вдруг жестко перебила Лиль, — будь уверена, свое я с тебя стребую. Ты мне должна, раз уж хочешь быть должной. Так понятнее?