— Плохо тебе?
— Вам.
— Значит, не плохо, — развел руками мелкий гаденыш, — ты ж Мрыкла, а там, — он махнул рукой, — твой дом?
— Угу. А что это маленький мальчик делает один на дороге так поздно? — она очень старалась сюсюкать по-тетичьи, чтобы отомстить ему за «ты».
Хотя обычно она до такого не опускалась. Мама бы просто проигнорировала этого чудика и все. Потому что так и делают гордые кошки.
— Записочки носит, — буркнул тот, — надеюсь, эти придурки все-таки вспомнят про телефон. Ладно, мне еще домой ехать… Наказали, что б их. На. А то ливанет ща.
Он достал из рюкзачка зонтик и сунул ей в руки. А потом так же, припрыжку, побежал в сторону дома Пашт.
— А ты?! — Зачем-то крикнула вслед Мрыкла, раскрыв, впрочем, подарок.
— Жабы не тонут! — донеслось откуда-то издалека.
…Когда она вернулась домой, отказалось, что Ким ее ждет. Он ничего не сказал, просто забрал у нее зонт и поставил сушиться, а потом ушел в шумную гостиную.
Он все еще казался чужим, но Мрыкла кое-что поняла, когда сидела на мокрой детской площадке под дурацким детским зонтом в горошек.
Он очень старается заботиться о ней, как о сестре. А об Умарсе — как о младшем брате. Не потому что должен, и не потому, что кого-то копирует, и даже, наверное, не совсем потому, что считает это правильным, — а потому, что иначе не может.
Как она не могла не обнять его, когда он вернулся домой после долгой дороги.
Мрыкла ненавидела больницы. Они воняли. И люди в больницах воняли.
Больницы напоминали ей картинки с Царством Окоса. И там, и там люди ходили в одинаковых белых пижамах.
Она всегда была слишком живая для больниц. Даже когда болела.
Она стояла на остановке, когда поняла, что ей стоит вернуться. Автобус как раз подошел. Нужные раз в полчаса ходят. Дура.
И она вернулась.
Ким и эта, бледная, тоже из столицы, какеетам, сидели на соседних стульях. Бледная почти сливалась с зеленоватой больничной стенкой — и что вообще Ким в ней нашел?
Вряд ли его притянул запах Тьена, он даже консерву открытую не почует, убил себе нюх напрочь своими сигаретами, придурок.
Как смотрит, сожрет же сейчас. Сняли бы уже номер.
— Забыли что-то? — спросила какеетам.
— Что такое? — удивился Ким.
— Хотела сказать, что мама пригласила на ужин братьев Нут, — Мрыкла как можно безразличнее посмотрела на свои ногти, чтобы не смотреть на какеетам, а то еще решит, что ей на нее не плевать, — тебе стоит одеться поприличнее… И тоже поприсутствовать на ужине.
Она вздохнула и обернулась в сторону бледной моли, стараясь не сильно кривиться:
— Мама отличная хозяйка, она умеет поить людей до беспамятства. Однажды я на машине врезалась в витрину — ну так все уже забыто.
И улыбнулась, не разжимая губ.
Мама ей этого не простит. Если узнает. Но она не расскажет. Мало ли почему Ким решил так не вовремя вернуться? Молчание — не вранье.
Семья это главное, но Ким — часть семьи.
В конце концов, кошки — жуткие эгоистки, такова их природа. И Мрыклина тоже. Она же настоящая кошка.
Она вернулась, не потому что жалела жаба Лиль, или саму Лиль, не потому что чувствовала себя виноватой и не потому, что за кого-то там переживала, вовсе нет. И не потому, что хорошо бы было однажды вернуть жабам зонтик, и чтобы ей при этом не плюнули в глаза.
Она вернулась, потому что ей так захотелось.
Потому что не могла иначе.
Глава 14
Мрыкла не дала Жаннэй даже ступить на порог. Она встретила их у ворот и тут же зашипела, сгребла Кима за руки и потащила в сторону детской площадки, занесенной снегом.
Там она плюхнулась было на качели, но тут же вскочила и начала разъяренно расхаживать туда-сюда. Немногочисленная ребятня стайкой мигрировала куда-то в сторону песочницы, стоило ей разок на них рявкнуть.
Но основной удар на себя принял Ким.
— Ты сбрендил?! Я спрашиваю, ты что, совсем сбрендил, или совсем чуть-чуть, так, слегка крыша поехала?
Мрыкла отчитывала брата шепотом, а тот лишь виновато прижимал уши. В ее голосе звучали какие-то стальные нотки, они проникали под кожу и даже у Жаннэй вызывали мурашки.
Она поежилась. Если бы у Жаннэй не было зятя-эмпата, который все долгие годы их знакомства ровным счетом никак не мог на нее воздействовать, она бы решила, что Мрыкла использует какой-то дар, чтобы заставлять людей чувствовать себя неловко.
Но, похоже, для такой ерунды Мрыкле не нужна была магия.