— Ты правда думал, что можешь привести ее сюда в таком виде? У нас будут ужинать приличные люди! Важные! Она даже толком не накрашена! — Тут Мрыкла повернулась к Жаннэй и повторила, скаля белые зубки, — Вы даже не накрасились! Вы пришли, как оборванка какая-то! За что вы-то Кима ненавидите?! Он засудил вашу тетю?!
— Не думаю, что у него была возможность засудить мою тетю. Я убила ее семь лет назад, когда он еще только выбирал, куда поступать, — холодно заметила Жаннэй, которую эта экспрессия начала раздражать, — мне развернуться и уйти?
Ким нервно хохотнул.
— Давайте пойдем на компромисс, милая Мрыкла, ми… — Жаннэй прищурилась и Ким тут же поправился, — мудрая Жаннэй. Ты, Мрыкла, подберешь ей что-нибудь приличное, Жаннэй, очень тебя прошу: моя сестра знает мою мачеху уже восемнадцать лет, доверься ей.
— В конце концов, ради этого я оставила Лиль и Герку на попечение Ылли, — Жаннэй пожала плечами, — потому что решила довериться Мрыкле. Однако до сих пор не услышала ничего полезного, кроме упреков. Я не до конца понимаю, что именно не так, и не пойму, пока мне не объяснят.
— Меня не спрашивай, — Ким выставил вперед ладони, будто защищаясь, из-за чего Жаннэй вновь невольно вспомнила своего зятя, — я тут не советчик. Это даже не ритуалы Тьмаверста, это какие-то женские штучки.
— Ты уклоняешься.
— Что?
— Ты кого-то играешь, — объяснила Жаннэй, — ты слишком взволнован.
Она не была уверена, откуда эта мысль пришла ей в голову. Она просто очень не любила своего зятя, он был человеком даже не двуличным — для каждого у него было свое лицо. И каплей этой нелюбви Кима задело по касательной.
Она ждала, что Ким спокойно опровергнет ее предположение, но он вдруг ощетинился. На лице его и мускул не дрогнул, но миролюбие все равно сползало с него клочьями, как слишком тесная рубашка. Если бы Жаннэй прислушалась, она наверняка смогла услышать, как звенит тишина после того, как лопнуло его терпение.
— Мы видели их спящими, но кто знает, получилось ли у Герки вернуть все обратно? Они там одни, а вы тратите время на выяснение отношений! — Как и Мрыкла, рассердившись, Ким не начинал орать, а переходил на шипящий шепот, — Лиль твоя подруга, Мрыкла, Герка твоя работа, Жаннэй, так что сейчас вы помиритесь и мы. Прекратим. Тратить. Время. Договорились, милые?
Весь его вид говорил: «что, так лучше? Теперь я сказал то, что думаю». Но к его праведному гневу примешивалась нотка досады: он не смог сдержаться.
— Они там с Ылли, — поправила Жаннэй.
Это уточнение казалось ей очень важным и своевременным.
Ким только рукой махнул, развернулся и широким шагом пошел к дому. Обернулся, что-то вспомнив:
— Я ее отвлеку, чтобы она не трогала тебя до ужина, Мрыкла! — и стремительно покинул площадку.
— Пусть Хайе мне в рот плюнет, если я такое уже не видела, — обескураженно почесала макушку Мрыкла, мигом превращаясь из разгневанной тигрицы в растерянную девчонку, — ну надо же. А по тебе и не скажешь, Жан.
Она пихнула ее локтем в бок.
То есть попыталась пихнуть, потому что Жаннэй перехватила ее руку и аккуратно вывернула ее, как когда-то учили на боевке. Скорее в шутку, чем всерьез, потому что, когда Жаннэй приходилось драться по-настоящему, она всегда ломала руки в первую очередь, а с Мрыклой была осторожна и почти нежна.
— Уй-уй-уй! — Мрыкла дернулась было, но с вывернутым локтем это было не так просто, — за что?!
— Я тебе не подружка, — пояснила Жаннэй, — будь добра, соблюдай границы.
— Бешеная, — обиженно буркнула Мрыкла, потирая отпущенное запястье, — совершенно нет тормозов.
— Есть, поэтому мы сейчас забудем наши разногласия и займемся, наконец, делом, — вздохнула Жаннэй, — почему ты думаешь, что мне не стоит являться в таком виде?
— У вас блузка мятая, я видела в больнице, и вряд ли по пути сюда ты… Хайе, вы, нашли утюг. Судя по катышкам на вашем пальто, ему года два, про юбку и говорить нечего — она ж чужая.
— Откуда…
— Запах, — Мрыкла почесала аккуратный носик, — запах не ваш. Она чистая, ее несколько раз стирали до того, как отдать вам, и вы носите ее уже несколько недель, как минимум, но вы не первая ее хозяйка. Мама, быть может, и будет достаточно проницательна, чтобы не судить вас по одежке, но братья Нут просто не воспримут вас всерьез. Большую часть женщин они вообще считают самками, понимаете? Потому что они самые сильные в этом городе.
— Не совсем…
— Да все вы понимаете! — раздраженно отмахнулась Мрыкла, — Вы же поэтому чуть не сломали мне руку! И оставили их с Ылли! Я зверозычка, и мы действительно уважаем силу. Идем.