Подскочивший к машине Амме, обогнув Герку по широкой дуге (Герка давно заметил, что некоторые младенцев чуть ли не боятся, хотя и не понимал, как можно продолжать бояться младенцев, будучи, как Амме, вынужденным купать их в огромной бадье с травами чуть ли не каждый месяц), и начал помогать Хонге с выгрузкой подарков. Айна же сунула переноску с Варикой в руки среднего сына и как ценнейшее сокровище достала из машины закутанного в сто тысяч одежек Чецку. В отличие от крепких и прожорливых сестер, этот хлюпик удостоился чести прокатиться до бадьи на маминых руках.
Герка вздохнул. На самом деле мама тоже не хотела ехать, она все еще считала, что Чецка недостаточно окреп, но… традиции есть традиции, родственники со стороны Вааров выклевали бы ей все мозги, если бы она только посмела их нарушить, она и так затянула до последнего. Да и какая мать лишит дитятко духа-покровителя, даже если не особо в него верит?
Но ничего, если у кого-нибудь из тройняшек или, всякое бывает, у Данги вдруг прорежется дар звероязыкого, то уже отцу придется выдерживать давление рода Кенли — у тех какая-то своя инициация, в подробности которой Герка посвящен, естественно, не был: для него все кошки мяукали, а собаки гавкали, и все мамины тесты на выявление зачатков этого дара он благополучно провалил сразу после кризиса.
Интересно, какая инициация требуется его дару? Глупости! Герка помотал головой. Зачем придумывать обряд для одного-единственного человека? Тут он вспомнил про Пиита, но двое все еще не казались достаточно весомым числом.
Герка занес сестренку в заблаговременно освобожденный от гостей ресторанчик, и, пока дядь Кеех возился с тяжелыми дверями в конце зала, присел за пустой столик.
Осторожно, чтобы не разбудить, поправил сестренке чубчик.
Совсем маленькая, но такая яркая искорка сияла у нее в области солнечного сплетения, и Герка мог разглядеть ее свечение даже через ее комбинезочик и несколько одеялец. Чецке о таком огоньке только мечтать, его звездочка во лбу вечно мерцала, и только недавно начала разгораться.
Сначала Герка вообще боялся, что Чецка не выживет. К счастью, обошлось.
Хотя Герка все равно старался лишний раз к нему не приближаться: опасался, что как-то навредит, случайно. К сестрам он уже привык, с ними было спокойно, но младший брат казался таким хрупким…
Рядом плюхнулся Данга.
— Бинка сейчас, наверное, «Проклятых в скворечнике» смотрит, — горестно поделился он, — она давно собиралась.
Герка редко ходил в кино, поэтому понятия не имел, чего Данга лишился, но судя по его скорбному виду — как минимум нового мирового шедевра.
— С Умарсом?
— Нет конечно, — Данга нахмурился, — Умка пусть дома сидит и прыгает в свое удовольствие, придурок.
— О ком это вы? — Спросила мама.
Она умела возникать неожиданно, посреди разговора, и невозможно было понять, сколько она успела услышать.
— Помнишь, Данга друга на турслет позвал? — ответил Герка как можно безразличнее, а Данга тут же сделал вид, что его очень интересует, как Варика выдувает пузыри, и к разговору он не имеет ни малейшего отношения, — ну так они поссорились.
— И что, нет больше друга? — расстроенно спросила мама, — А она того стоит?
— Кто?
— Обида. У него, наверное, были свои причины…
Данга не выдержал:
— Ну ма-а-ам! Сам разберусь.
— Дядь Кеех открыл ворота, — поспешил ему на выручку Герка, — пора.
— Не ворота, — Данга принял вид важный и назидательный, — а врата.
— Да какая разница!
Мама вздохнула и пошла к зияющим воротам… то есть, вратам. То есть, технически, вообще дверям.
И Герка с Дангой потянулись за ней.
Только их остановил отец.
— Давайте-ка сестер, — сказал он, — подождете тут. Амме, придержи двери.
Герка удивился: он кучу раз видел ритуал, и никто ему не запрещал. Что изменилось-то?
— Хонга, что не так? — голос у дядь Кееха тоже был удивленный, — Старшие смотреть не будут?
— Ни Данга, ни Герка, не подходят под определение родителей, жрецов или маленьких детей, за которыми некому присмотреть, дядь Кеех, — спокойно ответил отец, — поздновато им. Разве нет?
Дядь Кеех выглянул из-за порога: за ним виднелась бадья, от которой поднимался густой пар. Даже своим никуда не годным жабьим носом Герка мог учуять аромат бесчисленных трав — единственное, что ему нравилось в ритуале имянаречения.
Данга картинно зажал нос.
— Ты всегда был занудой, сынок, — улыбнулся дядь Кеех так, что его подбородки затряслись, будто он сдерживал смех, — всегда был. Точно не хотите, парни? Герка?