Но ничего, если у кого-нибудь из тройняшек или, всякое бывает, у Данги вдруг прорежется дар звероязыкого, то уже отцу придется выдерживать давление рода Кенли — у тех какая-то своя инициация, в подробности которой Герка посвящен, естественно, не был: для него все кошки мяукали, а собаки гавкали, и все мамины тесты на выявление зачатков этого дара он благополучно провалил сразу после кризиса.
Интересно, какая инициация требуется его дару? Глупости! Герка помотал головой. Зачем придумывать обряд для одного-единственного человека? Тут он вспомнил про Пиита, но двое все еще не казались достаточно весомым числом.
Герка занес сестренку в заблаговременно освобожденный от гостей ресторанчик, и, пока дядь Кеех возился с тяжелыми дверями в конце зала, присел за пустой столик.
Осторожно, чтобы не разбудить, поправил сестренке чубчик.
Совсем маленькая, но такая яркая искорка сияла у нее в области солнечного сплетения, и Герка мог разглядеть ее свечение даже через ее комбинезочик и несколько одеялец. Чецке о таком огоньке только мечтать, его звездочка во лбу вечно мерцала, и только недавно начала разгораться.
Сначала Герка вообще боялся, что Чецка не выживет. К счастью, обошлось.
Хотя Герка все равно старался лишний раз к нему не приближаться: опасался, что как-то навредит, случайно. К сестрам он уже привык, с ними было спокойно, но младший брат казался таким хрупким…
Рядом плюхнулся Данга.
— Бинка сейчас, наверное, «Проклятых в скворечнике» смотрит, — горестно поделился он, — она давно собиралась.
Герка редко ходил в кино, поэтому понятия не имел, чего Данга лишился, но судя по его скорбному виду — как минимум нового мирового шедевра.
— С Умарсом?
— Нет конечно, — Данга нахмурился, — Умка пусть дома сидит и прыгает в свое удовольствие, придурок.
— О ком это вы? — Спросила мама.
Она умела возникать неожиданно, посреди разговора, и невозможно было понять, сколько она успела услышать.
— Помнишь, Данга друга на турслет позвал? — ответил Герка как можно безразличнее, а Данга тут же сделал вид, что его очень интересует, как Варика выдувает пузыри, и к разговору он не имеет ни малейшего отношения, — ну так они поссорились.
— И что, нет больше друга? — расстроенно спросила мама, — А она того стоит?
— Кто?
— Обида. У него, наверное, были свои причины…
Данга не выдержал:
— Ну ма-а-ам! Сам разберусь.
— Дядь Кеех открыл ворота, — поспешил ему на выручку Герка, — пора.
— Не ворота, — Данга принял вид важный и назидательный, — а врата.
— Да какая разница!
Мама вздохнула и пошла к зияющим воротам… то есть, вратам. То есть, технически, вообще дверям.
И Герка с Дангой потянулись за ней.
Только их остановил отец.
— Давайте-ка сестер, — сказал он, — подождете тут. Амме, придержи двери.
Герка удивился: он кучу раз видел ритуал, и никто ему не запрещал. Что изменилось-то?
— Хонга, что не так? — голос у дядь Кееха тоже был удивленный, — Старшие смотреть не будут?
— Ни Данга, ни Герка, не подходят под определение родителей, жрецов или маленьких детей, за которыми некому присмотреть, дядь Кеех, — спокойно ответил отец, — поздновато им. Разве нет?
Дядь Кеех выглянул из-за порога: за ним виднелась бадья, от которой поднимался густой пар. Даже своим никуда не годным жабьим носом Герка мог учуять аромат бесчисленных трав — единственное, что ему нравилось в ритуале имянаречения.
Данга картинно зажал нос.
— Ты всегда был занудой, сынок, — улыбнулся дядь Кеех так, что его подбородки затряслись, будто он сдерживал смех, — всегда был. Точно не хотите, парни? Герка?
— Да уж откажемся, — с плохо скрываемой радостью брякнул Данга прежде, чем Герка успел что-либо ответить, — можно пока накромсать лаваша с кухни, дядь Кеех?
— Ладно, — торжественно кивнул тот, — но не увлекайтесь, а то аппетит перебьете, а у меня есть для вас угощение.
Мог бы и не говорить: после ритуала всегда следовало традиционное застолье. Видимо, только ради него родители братьев и взяли… ну и чтобы было кому девочек от машины донести.
Двери… Врата закрылись, и братья остались одни.
— А ты только на моем наречении был, да? — спросил Данга, — Чего такой удивленный?