Клыков не было, значит, не хищник.
Почему Умарс так трясется?
— Здрасте. А че вы в нашем корпусе делаете? Заблудились?
Лиль зачарованно смотрела, как его ноги переламываются в коленях, укорачиваются и становятся вполне нормальными человеческими ногами. Она еще не видела такой трансформации.
— Лиль Фанк, невеста брата Умарса. — Мягко пропела она, — Зашла вот навестить.
— Данга рода Ваар, друг Умарса.
Тон мальчишки сразу изменился, хотя слово «друг» все равно вышло каким-то не слишком-то дружелюбным.
— О. — Вежливо сказала Лиль, — Приятно познакомиться. Умарс, у тебя есть сейчас какие-то дела?
— Не… — Мотнул головой Умарс.
— У меня есть. — Перебил Данга.
Он вразвалочку подошел к Умарсу и что-то сунул ему в руку.
— Вот, брат просил передать твоему старшему. Понятия не имею, зачем, телефон будто не для него изобретали. — Данга посмотрел на Лиль искренне-недоумевающе и тут же шагнул назад, поднимая пустые ладони (Лиль очень старалась не смотреть на перепонки между пальцами слишком пристально), — Поговорите с Умкой, нельзя же ненавидеть лучших друзей за маленькие ошибочки в прошлом, а? А у вас красивые глаза, Лиль, и вообще.
В нем не осталось ни следа той ленивой вальяжности, с которой он гнался за Умарсом. Теперь он был само очарование, так и хотелось ущипнуть за щечку или взъерошить такие мягкие на вид золотистые кудряшки.
Вырастет опасным типом.
Лиль улыбнулась — опасным типам стоит улыбаться.
— Обязательно.
Умарс за ее спиной обиженно засопел. Данга склонил голову на бок, удивленно вскинул брови.
— Ну что я такого сделал, что ты не хочешь со мной дружить? — Патетически возопил он.
— Да пошел ты. — Тихо буркнул Умарс, даже Лиль едва-едва это расслышала.
— Что? — Спросил Данга насмешливо, — завидую твоим ушам, Умка, ты же знаешь, мы, жабы, немного туговато слышим. Погромче повторишь?
— П-по… передам. — Вздохнул Умарс.
— Так-то лучше… — Данга, видимо, вспомнил про Лиль и добавил, — гораздо лучше слышно.
Лиль кивнула, завершая разговор. Взяла Умарса за плечо и повела — сначала к лестнице, потом по лестнице вниз, через черный ход, на улицу, отдышаться.
Плечо под пальцами было горячее, мышцы каменные, напряженные. Лиль скосила глаза: так и есть, уши не человечьи, кошачьи. Не выдержал — поднял-таки уши.
Мало кто из зверозыков может сдержать эту трансформацию. Возбуждение, страх, сильная эмоция и все, щеголяй со звериными ушами.
Некоторые из-за этого их и не опускали, так и ходили. Пусть сразу видно, что зверозык, зато можно притвориться спокойным. Уши-то уже подняты.
Они дошли до скамеечки. Было прохладно, Лиль пожалела, что не взяла курку. Кто знал, что придется выходить!
Лиль села, похлопала по скамейке рядом. Умарс спорить не стал.
— Ну, рассказывай, — предложила Лиль, — Пока мы тут оба не простудились.
— Что рассказывать? — буркнул Умарс, комкая в руках злосчастную бумажку. — Друг. Ага.
Лиль с обреченным вздохом бумажку отобрала.
— Как хочешь. Мне стоит говорить Мрыкле?
— Сестре все равно.
— Киму?
— А что он сделает? — вздохнул Умарс.
Лиль пожала плечами.
— Я не знаю, — и в приступе внезапной откровенности добавила, — Я ничего о нем не знаю. Фотку видела и все.
— Он хороший, но бестолковый. — Резюмировал Умарс после долгих раздумий, — Ничего не понимает. Пошел к Ваарам разбираться, а мне теперь в два раза быстрее бегать.
— Тут написано, — Лиль развернула бумажку, — «Кафе Ласточка, тринадцатое девятого месяца, полдень». — Хихикнула нервно, — Старший Данги…
— Герка.
— Да, Герка, он Киму что, свиданку назначает?
Умарс пожал плечами, но не выдержал, тоже фыркнул.
— А ты назначила? — Тут он смешался, — То есть… Вы назначили?
Человеческие уши у этого котенка торчали лопухами. Он был маленьким, тоненьким и сутулым. Каштановые волосы взъерошены, торчат во все стороны. Один глаз прикрыт белой повязкой, второй — огромный, зеленущий, когда-нибудь девчонки будут млеть от одного взгляда, смотрел внимательно, испытующе.
— А что я сделаю? Сейчас и назначу. — Кивнула Лиль.
— Думаю… — Осторожно сказал Умарс, — Стоит в «Ласточке», часов на одиннадцать, и на полчаса опоздать. Вот. Тринадцатого…
— Я не…
— Если я скажу, что Киму Герка интереснее, ты обрадуешься?
Лиль могла соврать, но Умарсу врать почему-то совершенно не хотелось.