А потом, хотя Умарс и не делал ничего, и не сопротивлялся — просто отдал и все — Белка раз! Ногой и в глаз.
В подкованном тяжелом ботинке.
— Говорила же, умею, — сказала она, — А ты «не можешь, не можешь, девчонки не могут». Гони мое, я выиграла! Видишь? Не слабо!
— Угу, — согласно буркнул тот самый Буур, который еще три года назад был у Умарса на дне Рождения в коротеньком списке гостей месте этак на втором.
Сейчас Умарс даже не смог бы составить списка. Не было подходящих имен.
Умарс не видел, как подошел Данга: оба глаза слезились, и он зажимал руками поврежденную бровь, не до оглядывания по сторонам. В горле стоял ком, но Умарс старался не реветь. Так гадко ему еще не было.
Раньше его хоть не били. Не осмеливались. Какой-никакой, а Кот. А теперь…
Данга похлопал его по плечу.
— Извини, родной. Больно, да, Умочка? Поплачь, поплачь, будет полегче. Вот видишь, теперь твоему братику есть, из-за чего беспокоиться. Теперь я и правда злодей.
— Раньше ты просто забирал деньги. Был вор, а стал грабитель, — буркнул Умарс.
Ему было больно, унизительно больно, и раз уж его начали бить — какой смысл придерживать язык? Все равно сделают, что захотят.
— А ты ждал, что я позволю, чтобы деньги забирали у меня? — Хмыкнул Данга, и сплюнул на дорогу, — Хватит с тебя на сегодня. Пшел.
Смачный поджопник, и Умарс действительно пошел. Домой. А что еще оставалось? Скрываться в катакомбах, пока не заживет?
Мама, конечно, распереживалась. Засуетилась, захлопотала, позвала доктора, сама на рану пошептала. Хоть не было в ней ни капли целительства, Умарс не возражал: пусть успокоится, если это ее успокаивает.
Ким, как увидел, сразу же запрыгнул в машину и унесся: Умарс, кажется, знал куда и зачем. Хорошо, что не знала мама.
Она подозревала Буура. Все сначала подозревали Буура.
Никто же не подумает, что это — один единственный удар с ноги какой-то там Белки, которая в детском саду решила почему-то заняться боевыми искусствами вместо танцев? Умарс даже лица ее не запомнил, только щербинку.
Зашивать рану, оставленную Медведем куда почетнее. Неужели сыночка начал проявлять лидерские качества и драться за место в стае? Умарс не удивился бы, если бы Яйла думала так.
Хотя он никогда не мог понять, о чем думает мама. Она как будто думала обо всем сразу и ни о чем конкретно. Вот папа был солидный, вальяжный Кот, настоящий бизнесмен, надежный, уверенный в себе. У него в голове крутились столбики финансовой аналитики.
А мама…
Умарс иногда думал, что совсем не знает свою маму.
— Умка, — сказала сестра, и в ее устах это имя совсем не казалось унизительным — ласковым скорее, — если ты мне расскажешь, я могу устроить сладкую жизнь любой девчонке в школе, уж поверь.
Умарс старательно не думал о рыжей с щербинкой, как будто сестра могла прочесть его мысли.
— Камень. Это был камень, вот и все. Уж поверь.
Мрыкла пожала плечами, позвонила в колокольчик, чтобы убрали со стола.
— Помочь тебе собраться?
— Я не болен! — Излишне резко ответил Умарс, — Разберусь!
Она только головой покачала.
— Ким мог бы подвезти тебя…
— Сам дойду, — упрямо буркнул Умарс, старательно не смотря на сестру, — оставь меня в покое!
И правда — сам дошел. Ну, почти.
В знакомой подворотне мелькнула рыжая голова, и Умарс подумал: вот, опять.
И ему так отчаянно не хотелось идти в школу, прятаться за партой, как за щитом, старательно избегать взглядов Данги и компании, отвечать на расспросы про фингал… Ему так надоело отвечать про повязку; все почти улеглось, и снова…
Поэтому он развернулся и пошел обратно. Не домой, конечно.
Но и не в школу. К реке.
Первый раз в своей жизни Умарс сознательно решил прогулять школу.
Бинка — вздорная девчонка, глупая. Взрывная. Сила есть — ума не надо, это про нее.
Данга ничего не боялся. Не боялся грозы, не боялся собак, не боялся пауков, даже самых страшных на свете существ не боялся — людей.
Но когда Бинка взмахнула ногой — балетное па, впечатляющая растяжка, а Умарс не успел увернуться, закрыться, даже понять ничего не успел, Данга испугался. Не чего-то. За.
За Бинку. За Умарса.
Не рассчитай Бинка удар, могло кончиться куда хуже. Умарс отделался царапиной. Везунчик: Бинка на спор проламывала на стройке бетонные плиты, что уж говорить о хлипком черепе подростка.
Первым делом Данга отправил Умарса подальше.
Потом отослал всю мелюзгу: остались Бинка и Буур, зачинщики сегодняшнего спектакля.