Смачный поджопник, и Умарс действительно пошел. Домой. А что еще оставалось? Скрываться в катакомбах, пока не заживет?
Мама, конечно, распереживалась. Засуетилась, захлопотала, позвала доктора, сама на рану пошептала. Хоть не было в ней ни капли целительства, Умарс не возражал: пусть успокоится, если это ее успокаивает.
Ким, как увидел, сразу же запрыгнул в машину и унесся: Умарс, кажется, знал куда и зачем. Хорошо, что не знала мама.
Она подозревала Буура. Все сначала подозревали Буура.
Никто же не подумает, что это — один единственный удар с ноги какой-то там Белки, которая в детском саду решила почему-то заняться боевыми искусствами вместо танцев? Умарс даже лица ее не запомнил, только щербинку.
Зашивать рану, оставленную Медведем куда почетнее. Неужели сыночка начал проявлять лидерские качества и драться за место в стае? Умарс не удивился бы, если бы Яйла думала так.
Хотя он никогда не мог понять, о чем думает мама. Она как будто думала обо всем сразу и ни о чем конкретно. Вот папа был солидный, вальяжный Кот, настоящий бизнесмен, надежный, уверенный в себе. У него в голове крутились столбики финансовой аналитики.
А мама…
Умарс иногда думал, что совсем не знает свою маму.
— Умка, — сказала сестра, и в ее устах это имя совсем не казалось унизительным — ласковым скорее, — если ты мне расскажешь, я могу устроить сладкую жизнь любой девчонке в школе, уж поверь.
Умарс старательно не думал о рыжей с щербинкой, как будто сестра могла прочесть его мысли.
— Камень. Это был камень, вот и все. Уж поверь.
Мрыкла пожала плечами, позвонила в колокольчик, чтобы убрали со стола.
— Помочь тебе собраться?
— Я не болен! — Излишне резко ответил Умарс, — Разберусь!
Она только головой покачала.
— Ким мог бы подвезти тебя…
— Сам дойду, — упрямо буркнул Умарс, старательно не смотря на сестру, — оставь меня в покое!
И правда — сам дошел. Ну, почти.
В знакомой подворотне мелькнула рыжая голова, и Умарс подумал: вот, опять.
И ему так отчаянно не хотелось идти в школу, прятаться за партой, как за щитом, старательно избегать взглядов Данги и компании, отвечать на расспросы про фингал… Ему так надоело отвечать про повязку; все почти улеглось, и снова…
Поэтому он развернулся и пошел обратно. Не домой, конечно.
Но и не в школу. К реке.
Первый раз в своей жизни Умарс сознательно решил прогулять школу.
Бинка — вздорная девчонка, глупая. Взрывная. Сила есть — ума не надо, это про нее.
Данга ничего не боялся. Не боялся грозы, не боялся собак, не боялся пауков, даже самых страшных на свете существ не боялся — людей.
Но когда Бинка взмахнула ногой — балетное па, впечатляющая растяжка, а Умарс не успел увернуться, закрыться, даже понять ничего не успел, Данга испугался. Не чего-то. За.
За Бинку. За Умарса.
Не рассчитай Бинка удар, могло кончиться куда хуже. Умарс отделался царапиной. Везунчик: Бинка на спор проламывала на стройке бетонные плиты, что уж говорить о хлипком черепе подростка.
Первым делом Данга отправил Умарса подальше.
Потом отослал всю мелюзгу: остались Бинка и Буур, зачинщики сегодняшнего спектакля.
— Совсем дебилы, а? — Рявкнул он, — У него брат — адвокат, мамка председатель родкомитета, отец такими деньжищами рулит… Твой папашка, Буур, будет платить, чтоб тебя отмазать, а Пашт будет платить, чтобы наоборот. Как думаешь, у кого — больше?! Решил померяться?!
— Я не думала… — растерянно пробормотала Бинка, — ну что могло случиться, я же знаю свой удар…
— А если бы он споткнулся и вперед полетел? А если бы уклонился неудачно? — Данга обнаружил, что вот-вот сорвется на визг, а этого делать было никак нельзя, так что он понизил голос до угрожающего полушепота, — Бинка, белочка ты наша, тебя-то вообще никто не будет отмазывать. Твои на поездку на море наскрести не могут — что Пашты, что Нут раздавят вас и не заметят. — Он обернулся к Медведю, — ты нас всех подставить захотел, а?
— Это был просто спор, — сказал Нут настолько беззаботно, что Данга вдруг понял: хотел.
И прекращать это надо сейчас, пока Данга еще уверен в своей силе. Пока Бинка с ее мощными ногами и сильными руками — такая же жертва манипуляций, как Умарс.
— Мне безголовые не нужны, — сказал он тихо, — уходи.
Буур улыбнулся во все клыки.
У Буура все было под контролем.
Может, и правда — генетическая память предков помогает побеждать в таких битвах? Может, Медведи созданы, чтобы брать в свои лапы власть, и Данга все это время правил песочницей с его позволения?