Кровь лилась на песок.
Данга наконец нашел в кустах ведро, уже год как припасенное как раз на этот случай и, смутно надеясь, что оно пусть проржавевшее, но не дырявое, скакнул в своем рекордном прыжке прямо в реку. В рваных кроссовках, прыжками — шагать не удавалось, дотащил полное ведро до берега, стараясь не расплескать.
Страшно клацнули зубы, Умарс едва вывернулся, не подставил таки загривок, в свою очередь вцепился Бууру в ухо…
Данга подошел на негнущихся ногах, вознес молитву всем богам сразу и опрокинул ведро на головы увлекшимся бойцам. А потом драпанул в реку так, как будто от этого зависела его жизнь. Так и было.
Ведро глухо звякнуло.
Как по сигналу стая кинулась в рассыпную, и только Бинка застыла на камне, слишком, слишком близко от ошарашенных зверей.
Буур отвлекся на ее рыжую макушку — и Умарс прыгнул, защелкнув челюсти на холке Медведя. Данга ждал хруста — даже Буур замер, ожидая хруста. Но Умарс только обозначил укус и скатился со спины противника уже мальчишкой, отплевываясь от клочьев шерсти.
— Брррур! — Рыкнул Буур, отфыркиваясь и тряся кудлатой головой.
Несколько секунд, и на месте почти что медвежонка снова стоял толстый угрюмый парень с бритым затылком.
— Тебя опять подвела выдержка, — вздохнул Данга сочувственно, стараясь не сильно дрожать в коленях.
Из воды вылезать вот вообще не хотелось. Река держала в прохладных объятьях, успокаивала…
— Пошел ты, Жаба! — Рявкнул Буур, — Выкопал же гада…
— Я могу разглядеть тигра под носом. Ты — нет. Так что так се из тебя вожак.
— То есть я выиграл? — Уточнил Умарс, устало присев на песок, — где мои ботинки?
— В траве поищи, — вздохнул Данга и добавил, — Бинка! Бинт в кармане куртки!
Бинка с камня просто рухнула. Кулем.
— Ты знал? — Спросила она, дрожащими руками примериваясь, куда накладывать повязку.
«Вот ведь дура», — почти ласково подумал Данга.
Он наконец-то смог вылезти из воды и даже забрал из рук Бинки бинт. Помнил, как она его в такой же трясучке заматывала, как мумию в туалетную бумагу на день всех Мертвых.
Первым делом стоило заняться Бууровым плечом: раны на спине Умарса, вроде бы не очень глубокие.
— Выплюни ухо-то! — Насмешливо предложил Данга, недосчитавшись у бывшего помощника мочки.
Конечно, он не ожидал, что эти двое так озвереют. Он вообще такой глубокой трансформации у хищников раньше не видел. Чуть не поседел тут. А может и поседел — хоть проси глупую подружку найти седые пряди в светлых волосах…
— Я… — Протянул Умарс растерянно, а потом добавил, так решительно, будто в пропасть прыгает, — вожак.
— Правда. — Согласился Данга.
Адреналин потихоньку кончался, и он уже ощущал все прелести мокрой одежды на холодном осеннем ветру. В кроссовках противно хлюпало.
— Могу что угодно.
— Ага.
Буур обиженно сопел. Не разревелся он только потому, что Бинка смотрела, это точно.
— Я распускаю вашу окосову стаю.
Данга опешил.
— Что?
— Распускаю стаю. — Твердо повторил Умарс.
Данга уронил бинт. Он подумал, что сейчас сам на него набросится, сам! Рванул. Бинка повисла на руках, повалила, встала между.
— Он имеет право, — тихо сказала она, — ты же помнишь правила.
«У меня стадо!» — хотел сказать Данга.
«Поодиночке они не выживут!» — хотел добавить.
— Урод, — сказал.
Безразлично. Устал очень. Сгорбился на песке.
— Делай что хочешь. — сказал.
Умарс отодвинул Бинку, сел с Дангой рядом.
— Ну, врежь мне, если надо, — предложил он, — но так же вечно не получилось бы. Сам понимаешь.
— Понимаю, — согласился Данга.
— Сегодня ты успел с водой, — добавил Умарс после долгого молчания, — спасибо. Мог не успеть. Потом когда-нибудь. Пора.
— Не тебе решать, — огрызнулся Данга.
— Я вожак.
Никогда Данга еще не чувствовал такой опустошенности. Даже неминуемая волна подросткового кризиса больше не пугала его так сильно, нашлась вещь пострашнее: он не хотел, до боли не хотел встречать ее один.
Без стаи.
Бинка завязала аккуратный узелок, откусила заострившимися зубами бинт. И когда научилась?
Буур скосил па повязку глаза. Встал. Пошел… наверное, искать ботинки.
— Я подогнала лодку вчера, — сообщила она, садясь рядом, — как чуяла.
— Угу, — согласился Умарс.