— Подожди! Ты сказал, «не один»? Кто еще, Ге…
— Три.
И Жаннэй снова погрузилась во тьму.
Герка зашивался.
Он носился как угорелый: лагерь-дом, лагерь-дом.
Сначала в лагере была драка, пришлось разнимать, думать, отправлять виновников обратно до следующего года или просто заставить таскать дрова для костра. Потом оказалось, что в компанию Белок затесалась одна девчонка силы воды. Яцка, который присматривал за детьми в лагере, клялся и божился, что был уверен, что зеленые волосы — это вовсе не признак силы воды, что она просто крашеная, но Герке все равно больше всего на свете хотелось удушить недоумка собственными руками.
Пришлось тащить ее в дом, экстренно собирать мини-собрание старшаков и решать, допускать ее или нет. Допустили, хотя Герка был против.
Туда-сюда, туда-сюда. Споры до хрипоты, детские крики, суета. Нога под вечер болела уже просто нестерпимо, хотелось лечь куда-нибудь и притвориться ветошью.
Слава богам, Ким присматривал за Дангой, Бинкой и Умарсом, потому что беспокоиться еще и о них Герка просто не успевал.
Лиль мельком видел в лесу около лагеря. Ее и толпу детей. Совсем как они чумазую и удивительно счастливую. Даже на секунду остановил свой бесконечный бег ради этого зрелища: он никогда не думал, что лощеная городская киса способна стать древней лесной ведьмой. Коса ее растрепалась, в волосы набились листья, ветки и прочая труха, модную спортивную курточку она где-то сбросила, оставшись в длиннющей мятой футболке, джинсы были продраны на колене. Вокруг свистели шишки, но ни одна не могла коснуться ее кожи.
Она раскинула руки и полуприкрыла глаза, полностью положившись на свой дар.
Одна из шишек врезалась ему в скулу, расцарапав кожу до крови, это вывело его из ступора.
Герка был искренне благодарен Лиль: устроив детям грандиозное шишечное месилово, она избавила его от драк и ссор до конца дня. Они просто выдохлись, и вечером мирно жарили сосиски в пламени костра.
Конечно, она могла бы и согласовать с ним этот план, но он подозревал, что эта игра, как и всякая по-настоящему веселая детская забава, была результатом внезапного порыва вдохновения. И если бы они договаривались и планировали заранее, ничего бы не получилось.
Так почему-то всегда выходит.
Нет ничего более жалкого, чем натужное веселье.
Как только наступило какое-никакое затишье, Герка рухнул на кресло около печки с твердым намереньем не вставать никогда и ни за что. Нога, нывшая еще с утра, теперь болела так, как будто в нее вколотили раскаленный железный штырь и изредка проворачивали, поджаривая кость до полной готовности.
Здесь, около печки, было тихо и хорошо, а главное, совсем не было людей. За окнами давно уже была ночь, и мирно потрескивающие дрова и отблески пламени делали эту грязную захламленную комнатку даже немного уютной.
И вот тогда-то и вошел Амме. Вошел, аккуратно прикрыв дверь.
Амме будил в Герке темные, тухлые чувства. Песчанка его раздражал. Тем ли, как вел себя, тем ли, как говорил — не суть важно. Когда Амме появился, Герка с трудом проглотил желание его куда-нибудь послать.
Подальше.
Чтобы не смел даже переступать порога дома Вааров.
Может, дело было в интонациях Амме. Слишком тонкий для парня голосок, скрипучий, крысиный какой-то… Он ввинчивался прямо в мозг, и Герке казалось, что у него вот-вот кровь хлынет из ушей. Может в его походке, походке мышки, выбежавшей за крошками, пока кошка спит…
— Герка, у тебя же есть время? — Спросил Амме.
— Ну? — Не слишком вежливо ответил тот.
— Так вышло… — Протянул Амме так, как будто ему слегка стыдно, хотя Герка точно знал, что этому крысенышу не стыдно не капли, — что кроме младшего на попрыгушки захотел поехать еще и мой племяш.
— Поздравляю, — буркнул Герка.
— Я не мог ему отказать… И не мог отказать сестрене… ну, я его забрал.
— Угу.
Герка глотнул чаю из термоса. Крепковат, и сахара бы побольше, но что есть… Он даже не помнил, откуда этот термос взялся. В какой-то момент кто-то протянул ему — попей, мол… и вот он пьет.
— С утра подъехал к дому Хвостатых, сестрена оформила мне разрешение. И забрал. На выходные.
Герка закашлялся.
— …что? — отплевавшись, спросил он, — откуда ты его забрал?
— Из Дома Хвостатых. У меня есть разрешение. Все законно. Я думал сказать тебе раньше, но в поезде было слишком много посторонних, а потом никак не мог тебя поймать: стоило куда-то прийти, ты тут же оттуда уносился, — затараторил Амме, по бабьи заламывая руки, — слушай, он так этого хочет! Может, это ему поможет, а?