— О, Лиль! — Воскликнул Амме так, как будто только ее увидел, и она поняла, что безнадежно опоздала с занятым видом, — поможешь?
И пришлось помогать. Хотя… это было весело. Когда еще выдастся возможность потусить с Песчанками? Особенно с ночными, хоть Амме и сказал, что зимой они перестраиваются на нормальный режим дня.
Похоже, дело было вовсе не в ее патологическом неумении заблудиться в трех соснах: пожалуй, она шла на гул голосов, потому что ей жизненно важно было провести немного времени в компании веселых незнакомых людей, которые не знают ее, а она не знает их. И, в общем-то, им нет друг до друга никакого дела. Никто ничего не подумает, никто ничего не потребует — чистое общение без заморочек.
Вот чего ей так отчаянно не хватало, вот зачем она сюда приехала.
И вот что она получила сполна.
Тем более, что Эдде, как и ожидалось, и не подумал вернуться быстро, а очень даже подзадержался.
Ближе к вечеру, когда умаявшаяся Лиль пыталась поджарить на костре сосиску (те обугливались снаружи, но оставались потрясающе сырыми внутри; вряд ли в каких-либо других обстоятельствах Лиль сочла бы это вкусным, но в вечернем лесу около костра просто не могла остановиться, и ела, и ела, одну за одной, позабыв о фигуре, здоровом питании и прочей такой важной в городе ерунде), Амме плюхнулся рядом с ней на бревно.
— Говорят, — сказал он беззаботно, — ты частенько навешаешь Канги?
Сосиска свалилась с прутика прямо в костер, но Лиль больше не было до нее дела.
— Откуда ты знаешь Канги? — спросила она хмуро.
Она готовилась защищаться сама и защищать ее, но Амме вовсе не собирался нападать.
— Шапочно знакомы. Я ведь частенько туда захожу, такое дело. Мне есть, кого навещать.
Для постороннего этот разговор вряд ли имел хоть какой-нибудь смысл. Но Лиль услышала главное. Признание в горе.
Она конечно понимала, что если в Доме Хвостатых есть дети, то у этих детей должны быть и родственники, которые не прочь бы их оттуда забрать или хотя бы не прочь иногда их увидеть. Но забрать по каким-то причинам не могут — вот и навещают время от времени. Она своими глазами видела таких взрослых.
Но она никогда не думала, что таким человеком может оказаться кто-то знакомый, вроде Амме. Хотя, если задуматься, что она о нем знала, кроме того, что он хороший заботливый парень, хоть и немного нервный, и работает в кафе «Ласточка» официантом? Ну и того, что он знаком с Ваарами?
Да она даже о Герке знала больше.
Так почему бы ему не оказаться, совершенно случайно, обладателем родственника-Хвоста? И почему бы ему не захотеть этим поделиться с кем-то, кто его точно поймет?
Она никогда не скрывала, что ее родители хотят взять их Дома Хвостатых девочку. Да, не болтала об этом лишний раз, но и не молчала, когда ее спрашивали, потому что считала, что не обязана этого стыдиться. Принципиальная позиция. Несмотря на давление Мрыклы и Яйлы — не молчала. Не молчала бы, снизойди к ней хоть сама Хайе, стращай ее сам Окос…
Возможно это, как и всякая пикантная сплетня, теперь известно всем и каждому.
— Вот как… — протянула она.
— Ты не могла бы мне помочь? — Амме поднял уши, глаза забегали, — пожалуйста. Я хочу, чтобы мой племяш тоже прыгал. Мне кажется, это ему поможет стать… повзрослеть, понимаешь? Перерасти… Хвост. Такое же иногда случается?
— Я слышала, это очень опасно. Прыгать, — после долгой паузы наконец выдавила из себя Лиль.
Ей было сложно об этом говорить, в горле вставал ком.
— Думается мне, племяш тоже хочет. Он мечтает об этом уже очень-очень долго, — вздохнул Амме, — чтобы наравне со всеми… я долго думал, как это устроить, правда. Я долго-долго… Слушай, сначала я вижу тебя в «Ласточке» с одним из организаторов попрыгушек, который реально может это провернуть; потом я, навещая Пиита, замечаю тебя в Доме; если это не судьба, то я не знаю, что это.
— Мы с Геркой не настолько знакомы, чтобы я влияла не его решения, — получилось слегка резковато, зато правда.
Лиль Амме в Доме не видела. Но она вообще старалась там лишний раз по сторонам не смотреть.
— Это ты так думаешь. Мне подойдет любой, к кому он не питает неприязни. Меня он недолюбливает. Я не знаю почему. Может, я просто… — Амме сглотнул, — просто жалкий.
Лиль осторожно отцепила его пальцы от своего рукава. Сложновато: он ухватился за нее, как утопающий за последнюю соломинку.
Она понимала Амме, как никто другой: если бы у нее была надежда, что Канги сможет перерасти свой Хвост, она бы сделала для этого все и еще больше.