Но она никогда не думала, что таким человеком может оказаться кто-то знакомый, вроде Амме. Хотя, если задуматься, что она о нем знала, кроме того, что он хороший заботливый парень, хоть и немного нервный, и работает в кафе «Ласточка» официантом? Ну и того, что он знаком с Ваарами?
Да она даже о Герке знала больше.
Так почему бы ему не оказаться, совершенно случайно, обладателем родственника-Хвоста? И почему бы ему не захотеть этим поделиться с кем-то, кто его точно поймет?
Она никогда не скрывала, что ее родители хотят взять их Дома Хвостатых девочку. Да, не болтала об этом лишний раз, но и не молчала, когда ее спрашивали, потому что считала, что не обязана этого стыдиться. Принципиальная позиция. Несмотря на давление Мрыклы и Яйлы — не молчала. Не молчала бы, снизойди к ней хоть сама Хайе, стращай ее сам Окос…
Возможно это, как и всякая пикантная сплетня, теперь известно всем и каждому.
— Вот как... — Протянула она.
— Ты не могла бы мне помочь? — Амме поднял уши, глаза забегали, — пожалуйста. Я хочу, чтобы мой племяш тоже прыгал. Мне кажется, это ему поможет стать… повзрослеть, понимаешь? Перерасти… Хвост. Такое же иногда случается?
— Я слышала, это очень опасно. Прыгать, — после долгой паузы наконец выдавила из себя Лиль.
Ей было сложно об этом говорить, в горле вставал ком.
— Думается мне, племяш тоже хочет. Он мечтает об этом уже очень-очень долго, — вздохнул Амме, — чтобы наравне со всеми… я долго думал, как это устроить, правда. Я долго-долго… Слушай, сначала я вижу тебя в «Ласточке» с одним из организаторов попрыгушек, который реально может это провернуть; потом я, навещая Пиита, замечаю тебя в Доме; если это не судьба, то я не знаю, что это.
— Мы с Геркой не настолько знакомы, чтобы я влияла не его решения, — получилось слегка резковато, зато правда.
Лиль Амме в Доме не видела. Но она вообще старалась там лишний раз по сторонам не смотреть.
— Это ты так думаешь. Мне подойдет любой, к кому он не питает неприязни. Меня он недолюбливает. Я не знаю почему. Может, я просто… — Амме сглотнул, — просто жалкий.
Лиль осторожно отцепила его пальцы от своего рукава. Сложновато: он ухватился за нее, как утопающий за последнюю соломинку.
Она понимала Амме, как никто другой: если бы у нее была надежда, что Канги сможет перерасти свой Хвост, она бы сделала для этого все и еще больше.
Унижалась бы, умоляла; Амме не жалкий. Амме смелый. Амме очень-очень повезло, раз ему выпал такой шанс.
Песчанки — чувствительные, даже парни. Нет ничего зазорного в том, чтобы расплакаться по такому поводу. Амме пытался отвернуться, но Лиль все равно заметила.
— Я попробую.
Она не пожалела о своем решении. Не пожалела бы, даже если бы об этом узнала Яйла и презрительно фыркнула, так, как умела только она.
Амме мог и не плакать. Достаточно было сослаться на Канги. Это было как общая тайна, как пуд соли на двоих: у нее Канги, у него Пиит.
Когда она привязалась к Канги? Сначала эта идея казалась ей глупой, одной из тех сумасбродных родительских идей, которые никогда не исполнялись. Иногда отец на кухне откладывал в сторону газету и говорил что-нибудь вроде… «А давайте махнем в горы? В Хаш, посмотрим знаменитые пещеры, и поднимемся на Айдан-гору, и, может, награбим в шахтах золотишка, э?» И мама соглашалась, и несколько месяцев все грезили поездкой в Хаш. А потом зажимали тринадцатую зарплату, или заболевала единственная тетка, которая до сих пор поддерживала с Фанками контакт и вообще была единственной свидетельницей на их свадьбе, или еще что-нибудь случалось, и горы так и оставались еще одной недостижимой мечтой.
Лиль очень быстро разочаровалась в этих мечтаниях. Она только рассеянно кивнула, когда мама спросила, кого бы она хотела, братика или сестренку; она и представить себе не могла, что мама возьмет и выберет себе вторую дочь. Просто пойдет — и выберет.
Влюбится с первого взгляда в маленькую хмурую Белку, а та нежданно-негаданно ответит ей взаимностью. Замкнутая девчонка, до того не подпускавшая к себе взрослых, доверчиво задремлет на коленях у незнакомой женщины.
Лиль всегда знала, что у мамы большое сердце. И как-то сразу поняла, что Канги это тоже знает. А еще — что в этот раз никакие болезни тетки и тринадцатая зарплата уже не помешают маме добиться своего.