Жаннэй задумалась.
— С таким же успехом, — сказала она наконец, — Яйла может ее и защищать.
— Яйла?! Смешно! — Фыркнула Ылли.
Не то чтобы Жаннэй не доверяла Ылли. Пока все, что сказала ей эта мышка, казалось очень даже логичным. Но сложно было не заметить, насколько Ылли склонна к импульсивным и необдуманным поступкам, решениям, которые в жизни не пришли бы в голову человеку хоть сколько-нибудь рациональному.
— Кстати… почему ты решила притвориться стажером, Ылли? — спросила Жаннэй.
— Ну, я и правда хотела кое-чему поучиться. И младшим больше доверяют. И вдруг ты бы оказалась ни на что не годной чинушей? Я бы тебе ничего тогда не рассказала! Я и Лиль сказала не болтать лишнего!
Притвориться стажером, чтобы устроить проверку, и совершенно не подумать, как легко может вскрыться настоящий возраст; уговорить младшего брата навесить на следящую-сопровождающую «пиявку», чтобы не звонить ей по телефону; пытаться украсть у подростка серьги, которые с очень малой вероятностью могут помочь сыну, всего за пару недель до события, которое скорее всего поможет…
Из этого всего можно было сделать целых два вывода: плохой и хороший.
Хороший: Ылли вряд ли подожгла дом Лиль, потому что Лиль и Герка так или иначе приложили руки к спасению ее сына и теперь ей очень нравятся. Ну и потому, что совершенно не умеет продумывать пути отхода, да и влиятельных родичей у нее нет, так что ее задержали бы еще в первую пару дней.
Плохой: ее суждениям касательно Яйлы не стоит доверять. Судя по всему, Яйла когда-то ее сильно обидела, и теперь всегда будет в глазах Ылли злодейкой. Чтобы кошка не сделала, все будет казаться ей частью злобного и страшного плана.
Нет, нельзя рубить с плеча.
Как минимум, надо разобраться с тем, что именно случилось на попрыгушках. Потому что теперь понятно, что именно попрыгушки, скорее всего, закончив одну историю — с серьгами, стали триггером для запуска истории новой — с поджогом. И никто не объяснит, в чем именно Лиль там напортачила, лучше самой Лиль. У нее было время об этом подумать. Для Жаннэй Лиль станет замечательным толмачом: она ведь своего рода билингв, попала в Тьмаверст в достаточно зрелом возрасте, чтобы понимать, чем Тьмаверст отличается от других городов, но при этом достаточно юной, чтобы полностью в этот город вписаться.
— Что ж. Пойду поговорю с Лиль, — Жаннэй встала, бросив короткий взгляд в свой кофе: в палате Лиль было пусто, около палаты тоже, Лиль же спала, по старой женской привычке обняв скомканное одеяло, — Герка!
Да, пожалуй, она сможет провести его так, чтобы никто не заметил. А значит из кожи вылезет, но проведет.
— И дайте мне какой-нибудь стеклянный шар, пожалуйста, — крикнула она в сторону кухни.
Голос повысила только из вежливости. Она отлично знала, что ее и так услышат.
— Она тебе нравится?
— Кто?
— Ну, Лиль. Ты ж ее будущий родственник, типа.
— Она мне нравится, но ты ошибся.
Умарс приехал сюда, чтобы повзрослеть и что-то понять в этой жизни. Пока что-то не очень получалось. Зато отлично получалось жарить на палочке сосиски.
— Это уже пятая.
— Угум.
— По три на человека! — Возмутился Данга.
Умарс взял шестую.
— Я забрал твои сосиски, — кивнул он.
— Эй! — Данга моментально подгреб себе зефир, — Иди ты.
— Можешь взять мои, — предложила Бинка, — я все равно не люблю подгорелое.
— Обойдусь, — вздохнул Данга, — Умака же на меня дуется, что тебе-то страдать. Раз Умка дуется, значит есть косяк, ведь так? Я ему доверяю.
— Но я правда не лю…
— Не на тебя, — уточнил Умарс, — на твоего брата. Я же не слепой.
Данга подобрался, посерьезнел.
— Бинка, — попросил он, — ты не могла бы встать к тому дереву и проследить, чтобы к нашему костру ни одна песчанка не проскочила?
— А я возьму и твои сосиски, — добавил Умарс, — в последнее время есть хочется просто зверски.
Тело менялось. Умарс стал лучше видеть, лучше видеть, лучше чуять. Больше есть. Мама радовалась, папа гордился, Ким, кажется, не заметил, Мрыкла поглядывала с опаской. Данга… однозначно заметил, но ничего не говорил.
Умарс не очень понимал, в каких они отношениях. Данга вел себя запанибрата, но он вел себя так со всеми: это был его способ существовать и добиваться своего. Хотелось, конечно, верить, что Данга общается с ним просто так, но… не получалось.
У Умарса уже очень давно не было друзей, но с тех пор, как мышцы начали наливаться силой, а трансформация легче поддаваться, желающие подружиться выстраивались в очередь. Все, не будет больше никаких больше одиноких дней рождения и приглашений на вечеринки, отправленных по ошибке. Кто знает, может, предусмотрительный Данга просто занял очередь первым?