В результате бедняга окончательно затих и остаток пути отковыривал когтищами чешуйки краски от сиденья.
Лиль смотрела на Герку. Она могла позволить себе пялиться; то, что она сделала до этого, было куда хуже.
Он так и не отдал ей резинку. Собирались в спешке, в суетливом молчании, и вряд ли он вообще вспомнил про свои дурацкие волосы, они ведь ему больше не мешали. Теперь он напоминал маленькую девочку в детском садике, у которой волосы еще не отросли достаточно, чтобы собрать их все, и которой родители просто делают забавный хвостик, потому что это мило.
Еще и волосы светлые…
Луковка.
Горе… луковое. Что же ей теперь с ним делать?
Лиль никогда не любила обманываться. Есть реальность, и если уж эта реальность и грозит нагнуть тебя рано или поздно, разве не лучше встретить ее во всеоружии?
Но она очень долго обманывала себя. Не следует ли ей поблагодарить Умарса? Ведь благодаря его поступку она это прекратила.
Вчера ты просто играешь с парнем в литивоме, а потом краснеешь только лишь из-за того, что он увидел тебя в мокрой футболке; не раздумывая, вытаскиваешь его из воды, рискуя репутацией, которую так долго создавала, не покладая рук. Лиль мало-помалу к нему привязалась и, что самое страшное, заметила это слишком поздно.
Самым правильным было бы расстаться с ним на вокзале и никогда больше не разговаривать. Влюбленность, как и всякая зависимость, рано или поздно сходит на нет, если отстраниться от источника.
Но…
Лиль была реалисткой.
Герка — друг Кима. Им придется видеться. Попытки все прекратить будут мучительны для нее в первую очередь. Зачем ей это?
Ким слишком нездешний, ему… плевать. Он заботится лишь о людях, но не о приличиях. Так или иначе, но Лиль перестанет быть кошкиной невестой. Гнева Яйлы не избежать; Ким попытается помочь, но лишь наломает еще больше дров.
Герка отлично выстраивает стены.
И когда все это окончательно назреет и взорвется, как огромный гнойный прыщ, Лиль бы хотелось оказаться с Геркой за одной стеной. Вот так.
Не потому даже, что она хочет защиты, а потому, что ее невыразимо бесит то, что какой-то жаб посмел от нее отгораживаться. Она его просила? Вовсе нет. Рыцарь доморощенный, на самом деле — просто трус. Сложил лапки и в кусты: а то она не заметила, как он на нее смотрел, ага.
Ну нет, она не какая-то там зашуганная мышка, чтобы не чуть своей власти над парнем. Если она и переняла что-то кошачье от Мрыклы, так это уверенность в своих чарах.
Раньше она знала лишь, чего не хочет, но не видела выхода и просто ждала неизбежного. Но теперь-то она точно знает, кто ей нужен.
Любая ошибка может обернуться победой: главное придумать, как бы ее так повернуть. Закрыть на минутку глаза, а открыв вновь — посмотреть на ситуацию с другой стороны.
Ваары тоже влиятельная семья. И они смогут помочь забрать Канги. Жабам чистая кровь нужна даже сильнее, чем Кошкам: Лиль видела зеленые мозоли даже не бледных лапках Данги, что уж говорить о неудачниках вроде бородавчатого Гуги.
Лиль поймала себя на том, что снова считает выгоды.
Мечтательно смотрит на Геркин профиль и считает, считает, считает…
Она смотрела много фильмов про любовь и читала много книг. Жертвенность, жертвенность, жертвенность — вот, что там превозносилось. Если ты любишь, девочка, ты должна жертвовать, так говорили книги и этому подпевали фильмы.
Но Лиль всегда была практична.
Она готова была жертвовать лишь зная, что получит что-то в ответ. Герка понравился ей, потому что всегда готов был отдавать: он помогал, даже если не очень хотел; он отвечал добром на добро и вежливостью — на хамство. Он помнил обиды и был осторожен с обидчиками, но не опускался до мести.
Она захотела такого парня себе. Вот и все. Награда за все ее страдания. Что-то хорошее. Кто-то хороший.
Лиль не любила причислять себя к Кошкам: слишком много у них было дурных привычек. Она научилась у Мрыклы только полезным вещам.
Например — ходить сквозь стены.
Когда они вышли из электрички, Лиль потянулась, захрустев запястьями, и театрально схватилась за плечо.
— Ай! Ай-ай-ай! — Пробормотала она.
— Что такое? — Спросил Герка.
— Да ничего, совсем ничего, — растерянно улыбнулась она, будто бы ненароком потирая плечо, — все хорошо. Ой…
Данга склонил голову на бок. Серьезно, долго посмотрел на нее: вот ведь маленький паршивец! В чужой игре он разбирался куда лучше брата.