Это несомненно были именно Песчанки, но... другие.
Лиль подумала, что очень мало знает даже о хищниках Тьмаверста, что уж и говорить о грызунах и прочих мелких зверьках. Каждый вид старался дистанцироваться от других; ее бы просто не поняли Кошки, попытайся она наладить контакт с Медведями, а уж тем более - Змеями. Она ведь была всего лишь приживалкой, ничтожным вассалом, и не могла позволить усомниться в своей верности.
Сейчас ее статус изменился. Судьба была решена, и, хоть пока не сказано было слова, и не существовало никакой бумаги, Лиль фактически оказалась кошкиной невестой. Даже захоти она сейчас сменить стаю, ее бы не приняли, поэтому никто и не ждал от нее таких глупостей. Ей позволялось куда больше, чем раньше, но пользоваться этим - все равно, что капризничать перед виселицей, перебирая варианты последних желаний. Можно, и можно нагуляться вволю, да что толку? После свадьбы Яйла не спустит с нее глаз.
Яйла внушала Лиль иррациональный страх. Она казалась себе мышкой рядом с этой вальяжной львицей. Это была женщина, которая выпестовала из мелкого бизнесмена дельца регионального масштаба; женщина, которая вышла замуж по расчету, за безутешного вдовца, и заставила его на себя чуть ли не молиться. Она была сильной женщиной, но не стоило говорить ей этого в лицо: сложно найти кого-то более закостенелого в предрассудках прошлого, чем Яйла. Для нее "сильная женщина" прозвучало бы оскорблением, и она прошлась бы с огнем и мечом по всякому, кто посмел бы такое вякнуть. Она старалась казаться понимающей и прогрессивной, но это была не более, чем маска, которая не обманывала никого... кроме, разве что, мужа. Мужьям и полагается быть обманутыми, такого рода маскарадные костюмы создаются только ради них. Детям открыто гораздо больше, потому что для матери они до конца жизни - неразумные младенцы, а кто будет притворяться перед несмышленым детенышем?
И получится ли? Дураки иногда видят куда больше, чем мудрецы.
Лиль понимала это как никто другой, потому что много общалась с Мрыклой. Высшие и низшие; женщины и мужчины; Мрыкла и подумать не могла о дружбе с парнем или Песчанкой, она четко знала свое место, и знала, какие кары ждут ее, если она вдруг о нем позабудет. И, пусть это было весьма высокое положение, Мрыкла, скованная уймой правил и предрассудков, всегда под зорким оком матери, никогда им не пользовалась иначе, чем принято. По сути, она была не более свободна, чем Лиль.
Вот почему их вынужденная и с самого начала фальшивая дружба стала так похожа на настоящую сейчас. Когда Лиль окончательно утратила свободу, Мрыкла начала ей сочувствовать. Она не могла сделать много, но... она делала то, что могла.
Они стали проводить больше времени вместе, Мрыкла не позволяла себе больше на Лиль срываться или указывать ей на происхождение; она повернула разговор о поездке с Кимом так, что имя Герки или его брата ни разу не всплыло в диалоге. Она позволила Лиль не участвовать в конфликтах и приходить в гости лишь по собственному желанию. Она прикрывала ее от матери и никогда не доносила на мелкие промахи. Мрыкла могла бы стать просто ужасной золовкой, и Лиль была искренне благодарна ей за то, что она не захотела.
Пашты были не самой лучшей семьей. Лиль не хотела бы в нее войти ни на каких правах. Но... если уж придется, то лучше иметь с ними более-менее нормальные отношения. Не всем же жить огромными теплыми кланами, как Песчанкам...
Песчанки были повсюду, их было как грязи. Они селились большими семьями на окраинах, шумные, жизнерадостные и в большинстве своем не очень умные. Они работали кассирами в супермаркетах, уборщицами везде, подметали улицы, держали полулегальные СТО, в общем, выполняли почти всю низкоквалифицированную работу. Им мало платили, к ним плохо относились, но... пожалуй, это были самые свободные люди в Тьмаверсте.
И глядя на веселую кучу-малу, Лиль ощутила жгучую зависть. Даже мягкий осенний свет, похоже, резал им глаза, но они просто нацепили солнечные очки и отправились в путь, наплевав на режим.
Классно.
- Эй! Эдде, там зеленая девчонка с Белками. Проверь, откуда! - Застрекотали откуда-то из-за плеча, - А то Яцка ж большой молодец, приехали - и ладненько, распихиваем.
- Да-а-а, Яцка - молоде-е-ец, - ехидно протянул парень, стряхивая с себя мелкотню, - этот могет, канеш. Ща. Тент поставишь?
- Ты не слишком задерживайся, мне еще своих встречать, - вздохнул Амме, покорно принимая мешочек с колышками.
Парень только белозубо улыбнулся и был таков.
Лиль обнаружила, что уже несколько минут просто стоит на месте и ничего не делает. Опрометчивое поведение. В лагере, где все суетятся и чем-то заняты, нужно делать вид, что ты тоже очень-очень занят и вообще, а то припашут.
- О, Лиль! - Воскликнул Амме так, как будто только ее увидел, и она поняла, что безнадежно опоздала с занятым видом, - поможешь?
И пришлось помогать. Хотя... это было весело. Когда еще выдастся возможность потусить с Песчанками? Особенно с ночными, хоть Амме и сказал, что зимой они перестраиваются на нормальный режим дня.
Похоже, дело было вовсе не в ее патологическом неумении заблудиться в трех соснах: пожалуй, она шла на гул голосов, потому что ей жизненно важно было провести немного времени в компании веселых незнакомых людей, которые не знают ее, а она не знает их. И, в общем-то, им нет друг до друга никакого дела. Никто ничего не подумает, никто ничего не потребует - чистое общение без заморочек.
Вот чего ей так отчаянно не хватало, вот зачем она сюда приехала.
И вот что она получила сполна.
Тем более, что Эдде, как и ожидалось, и не подумал вернуться быстро, а очень даже подзадержался.
Ближе к вечеру, когда умаявшаяся Лиль пыталась поджарить на костре сосиску (те обугливались снаружи, но оставались потрясающе сырыми внутри; вряд ли в каких-либо других обстоятельствах Лиль сочла бы это вкусным, но в вечернем лесу около костра просто не могла остановиться, и ела, и ела, одну за одной, позабыв о фигуре, здоровом питании и прочей такой важной в городе ерунде), Амме плюхнулся рядом с ней на бревно.
- Говорят, - сказал он беззаботно, - ты частенько навешаешь Канги?
Сосиска свалилась с прутика прямо в костер, но Лиль больше не было до нее дела.
- Откуда ты знаешь Канги? - Спросила она хмуро.
Она готовилась защищаться сама и защищать ее, но Амме вовсе не собирался нападать.
- Шапочно знакомы. Я ведь частенько туда захожу, такое дело. Мне есть, кого навещать.
Для постороннего этот разговор вряд ли имел хоть какой-нибудь смысл. Но Лиль услышала главное. Признание в горе.
Она конечно понимала, что если в Доме Хвостатых есть дети, то у этих детей должны быть и родственники, которые не прочь бы их оттуда забрать или хотя бы не прочь иногда их увидеть. Но забрать по каким-то причинам не могут - вот и навещают время от времени. Она своими глазами видела таких взрослых.
Но она никогда не думала, что таким человеком может оказаться кто-то знакомый, вроде Амме. Хотя, если задуматься, что она о нем знала, кроме того, что он хороший заботливый парень, хоть и немного нервный, и работает в кафе "Ласточка" официантом? Ну и того, что он знаком с Ваарами?
Да она даже о Герке знала больше.
Так почему бы ему не оказаться, совершенно случайно, обладателем родственника-Хвоста? И почему бы ему не захотеть этим поделиться с кем-то, кто его точно поймет?
Она никогда не скрывала, что ее родители хотят взять их Дома Хвостатых девочку. Да, не болтала об этом лишний раз, но и не молчала, когда ее спрашивали, потому что считала, что не обязана этого стыдиться. Принципиальная позиция. Несмотря на давление Мрыклы и Яйлы - не молчала. Не молчала бы, снизойди к ней хоть сама Хайе, стращай ее сам Окос...
Возможно это, как и всякая пикантная сплетня, теперь известно всем и каждому.
- Вот как... - Протянула она.
- Ты не могла бы мне помочь? - Амме поднял уши, глаза забегали, - пожалуйста. Я хочу, чтобы мой племяш тоже прыгал. Мне кажется, это ему поможет стать... повзрослеть, понимаешь? Перерасти... Хвост. Такое же иногда случается?