И вот лучше бы он из дома покурить не выходил, потому что дым его сигареты привлек Гугу...
Гуга приходился Герке то ли троюродным братом, то ли четвероюродным дядей; он был из тех жаб, которым не повезло с трансформацией. Только вот в отличие от многих своих ровесников, Гуга нес свою бородавчатую кожу с гордостью и всячески подчеркивал свою принадлежность к "людям болот", как он сам это называл.
Это было нечто вроде жутко непопулярной среди других зверозыков субкультуры только для Жаб. Подростки считали, что могут дотянуться до всяческих тайных знаний, спрятанных в землях Тьмаверста, только потому, что однажды позеленели. Лучше считать себя избранным, чем уродом: наверное, на их месте Герка тоже бы не удержался.
Они были вечными клиентами папиросных лавочек на окраине, и, подозревал Герка, курили далеко не только табак. Ну, чтобы, так сказать, поближе подобраться к предкам. Сам Герка был против всяческих расширителей сознания, о чем не раз заявлял Гуге, но тот его не слишком-то слушал. Несмотря на то, что Герка был из рода Ваар, а значит, теоретически должен был вырасти в уважаемого Жаба, сейчас, в его семнадцать, чистая кожа делала его своего рода изгоем в компании тех, кому трансформация не далась так просто. К тому же, все знали, что на Герку лекарства и наркотики просто не действуют, и приписывали его выступления банальной зависти и маловерию.
Даже если забыть о невосприимчивости ко всяческому дурману, общаться с духами предков Герку все равно никогда не тянуло, что с точки зрения Гугиных дружков свидетельствовало лишь о его бездарности и бесполезности: духи же дают такие клевые советы!
Проще говоря, даже на Попрыгушках, где заправляли Жабы, Герка обречен был бегать на подхвате, делать всю организационную работу, но оставаться в тени лидера, который как раз недавно научился закручивать особенно ядреные папироски, и по этому поводу страдал ужасными перепадами настроения.
А лишними мозгами он не был обременен с рождения.
Короче, Гугу понесло.
Герка так и представлял себе эту сцену: лощеный Ким, который даже походные спортивки носит так, как будто презирает всю эту тленную грязь, замызганный мир вокруг, и вообще неизмеримо выше всего этого, старается отцепить от рукава плюгавого жабеныша, с которому по незнанию протянул сигаретку. Возможно, поначалу он даже не слушал, что Гуга несет... Но тот был настойчив в своей жажде поделиться с новым другом своими достижениями на ниве организации попрыгушек.
Гуга в красках расписал, как распределил мелких по палаткам; рассказал, как он узнавал дату окончания лесосплава (и конечно врал - дату узнавал Эдде, вечно позитивный и неунывающий Песчанка, обладатель не только самых пафосных в мире солнечных очков, но и дяди, занимавшего большой пост в соответствующей конторе), и коротко упомянул, что в прошлом году утопленников было пять штук (напутал, их было больше - но Герка очень обрадовался, что Ким не узнал точной цифры), но в этом году обязательно обойдется, потому что по какому-то старому жабьему календарю этот год счастливый и просто не может не стать "чистым" под его грамотным руководством...
...и в этот момент Ким, во-первых, понял, что Гуге куда меньше лет, чем он изначально подумал, и отобрал у него сигарету, кинул ее на землю, с досадой втоптал в осеннюю грязь и, очень жаль, конечно, но все-таки не успел отвесить обнаглевшему пацану пенделя, а во-вторых...
До него дошло слово "утопленник".
И он... распсиховался, иного слова не подобрать.
Он психовал все утро, но Герка был слишком занят, чтобы об этом знать, а Ким - слишком воспитан, чтобы психовать слишком громко и отвлекать людей от важных дел. Герка бы в жизни не подумал, что такой на вид открытый и доброжелательный человек вместо того, чтобы мигом изложить проблему и избавиться от нее, будет часа четыре просто кипеть изнутри, замкнется в угрюмом молчании и попытается загасить свое недовольство сигаретами.
Лиль заметила.
Если бы Лиль не заметила и не навела бы справки, какими-то окольными девчоночьими путями вызнав, о чем трепался Гуга, Герка бы, наверное, и не справился.
Хотя он несомненно справился бы куда лучше, если бы чуть побольше доверился ее интуиции и подстелил соломку до того, как все случилось.
Перед тем, как вся компания выдвинулась на берег реки, она отвела Герку в сторонку и очень тихо, - чтобы острые уши ее жениха ни в коем случае не различили шепота, - сказала:
- Я не знаю, что делать, Герка, Ким услышал детали - и распсиховался.
Очень верное слово. Это Лиль его подобрала - распсиховался.
- А ты слышала детали? - Зачем-то спросил Герка.
- Я догадывалась, - Лиль пожала плечами, - разве могло быть иначе? Это же инициация, так? Я слышала, лет десять назад один медвежонок под адреналином оторвал волчонку голову, чем травоядные хуже? Проблема совсем не в этом: вчера он собирался остаться дома; теперь идет с нами.
- Что я могу поделать? Он взрослый человек, имеет право прогуляться на берег реки и посмотреть на то, как сплавляют лес...
Герка был уверен, что Ким и статью помнит, где это правило расписано на тысячу подпунктов.
- Это ты его притащил, - резко сказала Лиль.
- А ты его невеста.
- А он Кот.
Они, и сами того не заметив, повысили голоса. К несчастью, Данга унаследовал от матери замечательный слух, хоть и притворялся туговатым на ухо, когда не хотел никого слушать. А еще у него был дар чуять серьезные разговоры.
Ни Герка, ни Лиль не заметили, когда он к ним подобрался; но не вклиниться он не смог - промолчать было бы выше его сил:
- Это тупик.
Они замолчали, переглянулись с досадой: не то чтобы они обсуждали какую-то важную тайну, но Герку вот всегда бесило, когда Данга так делал, и, похоже, он нашел в Лиль единомышленницу.
Впрочем, ненадолго.
- Это твоя проблема, - не выдержала Лиль.
- Нет, твоя.
- Твоя.
- Твоя.
- Твоя-твоя-твоя-твоя-твоя!
Было что-то трогательно-детское в том, как она зажмурилась и сжала кулаки. Выверенное до последнего жеста, мастерски исполненное - но это не портило впечатления. Герка почти залюбовался.
- Эй, Умарс, Бинга, там Лиль с Геркой с ума сходят, ща подерутся! - снова вклинился Данга, не дав ему подобрать достойного ответа, а потом добавил куда тише, - Слушай, Герка, я, конечно, ничего в ваших делах не понимаю, но если вы ее так друг другу перекидываете, то она общая, не?
Они еще немного помолчали.
Герка вдруг подумал, что понял, зачем Киму нужны сигареты: чтобы заполнить такие неловкие паузы клубами ядовитого сизого дыма.
- Признаю, - наконец сказала Лиль, - уел.
- А что такого? - Спросил Умарс, склонив голову на бок.
Герка с трудом удержался от прыжка свечкой под самый потолок: в отличие от Данги Умарс вовсе не пытался подкрадываться. У него это вышло само собой и куда лучше, чем у новоиспеченного друга.
Данга тренировался с тех пор, как научился ходить. Но у Умарса был настоящий талант.
- Да ничего, - вздохнула Лиль, - просто...
Просто все идет наперекосяк. Герка уже привык, что его жизнь вечно падает, падает и падает под откос, и дна все нет и нет. А Лиль еще нет.
Привыкнет.
Он ободряюще потрепал ее по плечу, и только через несколько секунд осознал, какой панибратский жест сейчас допустил по отношению к кошкиной невесте. И какой скандал она может закатить - если захочет.
Отдернул руку, как от раскаленного утюга.
Но она не захотела. Даже не придала значения, будто и не заметила.
В рассеянности прикусила ноготь, упрямо мотнула головой. Смерила взглядом Умарса, потом подняла глаза на Герку.
"Думаешь, обойдется?" - выражала она всем своим видом.
Герка пожал плечами.
Он даже не знал, что именно должно обойтись. Ким беспокоил его лишь потому, что его воспаленный от недосыпа мозг хватался за любую возможность не волноваться за Дангу и других ребят - знакомых, полузнакомых, всех.