Напоследок Руслан, Сан Саныч и Петрович напиваются крепкого чая. Тимур и Серый послушно идут первыми, открывают дверь и выходят во двор. Первое, куда падает взгляд, – небольшая деревянная двухколесная тачка чужаков, прикрытая брезентом. Какие-то ее части самодельные, например, колеса явно откручены от велосипедов. Предзакатное желтое солнце окрашивает дерево в теплые цвета, высвечивает внутри что-то блестящее – одним словом, соблазняет откинуть брезент и посмотреть на те самые два ящика патронов.
Серый сглатывает и отходит в сторонку, на всякий случай спрятав руки в карманы. Тимур следует его примеру и встает рядом, иногда бросая взгляды на бытовку. Серый тоже задумывается об Олесе. Тайник небольшой и узкий: ни сесть, ни лечь толком нельзя, а времени прошло уже много. Сколько еще выдержит девушка? Как ее вытаскивать и где перепрятывать, если этим людям все-таки удастся захват усадьбы? В одном из пустых домов? На кладбище? И как защищать маму?
Серый поворачивается к Тимуру, но ничего сказать не успевает – Руслан выходит из дома и довольно хмыкает, увидев, что брезент на тачке не тронут.
– Ну что, голуби сизокрылые, показывайте дорогу! – говорит он.
Сан Саныч довольно ржет. Тимур же бодро улыбается и пожимает плечами, словно такое отношение его ничуть не трогает. Такому актерскому таланту можно только завидовать. У самого Серого получается сохранить каменное, ничего не выражающее лицо.
Тимур обнимает его за шею и разворачивает к воротам со словами:
– Милый, сделай вид попроще.
Серый злобно сопит и скидывает его руку.
– Ты можешь хотя бы сейчас побыть серьезным?
– Не-а, – лениво отвечает Тимур. – Я свободная веселая пташка. Куда хочу, туда лечу! Сюда, ребят, я сейчас покажу самый короткий путь.
Серому не хочется в этом участвовать, но приходится. Усадьба слишком близко, лес небольшой, и повторить подвиг Ивана Сусанина никак не выйдет. Вопрос даже не в том, что это подло – приводить захватчиков к добрым соседям. Просто злить странных близнецов… От одной мысли инстинкт самосохранения воет пожарной сиреной, а они уже идут мимо кладбища и вот-вот подойдут к пруду!
– Какое тут все зеленое – просто оху… – начинает Сан Саныч.
Конец фразы тонет в вопле: он поскальзывается и со всего размаха падает на спину. Сверху его припечатывает тяжелый автомат и серая капля птичьего помета. Серый с мстительным удовлетворением наблюдает, как с ближайшей ветки слетает знакомый соловей и с радостными трелями носится над головой поверженного чужака. Тимур не выдерживает и радостно хохочет, его хохот подхватывают и Руслан с Петровичем. Сан Саныч, красный от унижения, вскидывает автомат и дает по соловью короткую очередь. Не попадает.
– Отставить! – рявкает Руслан и для убедительности пинает мужика по ноге. – Дебил! Ты демаскировал нас на хрен!
Сан Саныч встает, брезгливо сплевывает и пьяно отвечает:
– Да и насрать! И так справимся! Ты, убери-ка, – он кивает Тимуру и показывает на пятно помета, которое украшает могучую грудь.
Тимур как ни в чем не бывало вытаскивает из кармана смятую салфетку и послушно вытирает. Сан Саныч довольно хлопает его по щеке – точь-в-точь как Михась. Серый едва успевает отвернуться, чтобы не показать, как его покоробила эта сцена.
– Двигаем быстрее, пока они свои пушки не вытащили, – торопит Руслан. – Далеко еще?
Серый качает головой.
– Да не, немного, давайте сюда, – говорит Тимур и идет вперед.
У Серого выступает холодный пот – приятель, вместо того чтобы свернуть к пруду, как ни в чем не бывало идет дальше по дороге, к кустам, которые растут вдоль кладбищенской ограды, в рощу. Мимо усадьбы близнецов. И эта уверенная, спокойная, даже несколько расхлябанная походка вызывает дрожь. Серый заставляет себя идти следом, чуть не спотыкается, как никогда чувствуя за спиной холодные дула автоматов. Ведь эти ребята не стерпят обмана, а то, что их обманывают, они обязательно поймут и, скорее всего, не пожалеют двух молодых придурков, ведь меньше народа – больше еды. А от пули не убежать, уж кому как не Серому это знать…
– Тимка, – едва слышно шипит он, нагнав Тимура. – Не смей!
Тимур поворачивает голову и ослепляет Серого яркой улыбкой.
– Когда скажу «Ба», ныряем в кусты, – одними губами произносит он и скашивает взгляд на густые заросли.
Серому безумно хочется разбить эти улыбающиеся губы в кровь – за бессмысленный и никому – в первую очередь им самим – не нужный героизм. Толку ломиться сквозь кусты, если пуля все равно догонит? Тем более что за кустами стоит вовсе не крепость, а кладбищенская ограда.