– Ага, спасибо! – радостно восклицает Тимур и мчится вперед.
– Вы найдете ее на скамейке у ивовой беседки! – кричит Зет ему в спину и сокрушенно вздыхает. – Никаких манер.
Серый думает о том, что перед хозяином они на самом деле выглядят дикарями. Это кажется невероятно смешным: и исчезновение Руслана с его людьми, и странный сюрреалистический пруд, и сад, и пышные белоснежные рукава с кружевными манжетами, и светский тон. Серый смеется громче, смелее, хохочет до слез. Потому что если не высмеять страх, то тогда станет невозможно жить.
Звонкая пощечина обжигает болью, оглушает и вышибает истерику. Серый трет щеку, выпрямляется и распахивает глаза. Юфим невозмутимо опускает ладонь, откидывается на плечо брата и не спрашивает – осведомляется:
– Ну-с, голубчик, не желаете ли отведать нашего чая? К нему рекомендую заварные пирожные – вернейшее средство для расстроенных нервов.
– Я не голубчик, – цедит Серый.
– Прошу прощения, я не хотел вас оскорбить, – Юфим вяло дергает плечом и вновь прикрывает глаза. По его лицу разливается болезненная бледность, на лбу блестит испарина, дыхание становится прерывистым и тяжелым, словно удар вместе с истерикой вышиб и последние силы.
Зет обеспокоенно смотрит на него, ускоряет шаг и бросает Серому:
– Раз вы не желаете наших пирожных, советую присоединиться к вашему приятелю. Сдается мне, ему сейчас понадобится поддержка.
Сразу же после этих слов со стороны сада раздается крик. Нет, не крик – жуткий больной вопль, который не может принадлежать человеку:
– Олеся! Олеся! Олеся, открой глаза, Олеся-а-а-а!
Серый еще не понимает, что кричит Тимур, а ноги уже несут его по берегу пруда в самое сердце цветущих тюльпанов, флоксов и пионов, где виднеется согнутая над скамейкой фигура. Взгляд выхватывает детали: профиль Тимура с раскрытым ртом, его руки, которые трясут Олесю, светловолосая голова безвольно мотается вперед и назад, слишком легко, слишком безвольно, и шея кажется странно надутой, из вялых рук выскальзывают таблетки и падают на траву, и совсем недалеко над цветами летают пчелы…
Серый еще не добегает, а понимание уже накрывает его, топит в черной безжалостной глубине вины.
Олесю искусали пчелы, а спасительную таблетку от аллергии она не приняла. Просто не успела.
И теперь она мертва.
Серый останавливается, словно налетает на стену. Колени подламываются, в ушах шумит. Он хватает воздух ртом, еще не прочувствовав ужас до конца, когда Тимур прижимает Олесю к себе и надрывно кричит в сторону хозяев:
– Верните ее! Верните немедленно! Я хочу, чтобы она осталась жива!
Зет останавливается, поворачивается – и весь сад сдвигается вместе с ним. Деревья, цветы, беседка – все изгибается и закручивается в спираль перед Серым. Его ведет. Кажется, он падает на землю – голова приземляется на что-то жесткое, пахнущее травой. В воздухе разливается послегрозовая свежесть озона.
– Я услышал ваше желание, Тимур Ильясович, – грохочет в ушах голос хозяина.
И мир окончательно темнеет.
Глава 11
Серый выпутывается из тьмы тяжело. Она не хочет его отпускать, все царапает и пытается затащить назад. Но едкий запах настойчиво возвращает обратно в жестокий мир.
Первое, что Серый чувствует, – боль в затылке. Он со стоном переворачивается на бок, уходя от противного запаха, приподнимает руку и, прикоснувшись, наконец-то открывает глаза. Пальцы нащупывают на затылке небольшую влажную ссадину.
– Ох, ну что же вы так, Сергей Алексеевич! – раздается над ним укоризненный голос.
По хрипотце Серый узнает Зета и невольно вздрагивает, когда холодные пальцы хозяина пробегаются по волосам. Ощущение очень неприятное, словно от лапок огромного паука. Серый ежится, садится, цепляясь за изогнутую ручку скамейки, видит Тимура и вспоминает.
– А где?..
Духа, чтобы произнести имя Олеси, у него не хватает.
Тимур же, хладнокровный, тихий, будто бы даже спокойный, выгибает бровь и спрашивает с удивленным видом:
– Кто? Руслан и Ко? Понятия не имею! Ты споткнулся и сильно приложился головой, Серый. Не кружится?
Серый недоверчиво смотрит на него и не видит ни малейших следов истерики: ни опухших от слез глаз, ни красных следов – ничего. Но он видел труп Олеси, Олеси, погибшей от укуса пчел!
Но рядом нет ни тела, ни таблеток, ни даже пчел. И Юфима тоже нет.