– А вы ничего не хотите попросить, Василий… прошу прощения, как вас по батюшке?
Василек даже вздрагивает, моргает и оглядывается с несколько диковатым видом, словно не узнает дом.
– Нет у меня… батюшки… И не было никогда, – кашляет он.
– Ой, простите, – расстраивается Юфим. – Вы в порядке? Вам точно никакие мелочи не нужны?
– Мне? – Василек медленно моргает, трет лицо и внимательно смотрит на руки, сжимая и разжимая пальцы. – Мне бы обувь нормальную… чтобы не жала… Пару джинс и маникюрный набор. Нога сорок третьего размера…
– А мне шлифовальный круг и хорошую огнеупорную пропитку для дерева! – кричит Прапор с улицы, отчего все подскакивают.
И Юфим, наконец, определяется:
– Тогда три дня. Через три дня все ваши просьбы исполнятся. Сергей Алексеевич, а что вы молчите? Вы же тоже что-то хотите попросить?
– Я… – Серый теряется под прицелом неестественно ярких голубых глаз. – Да, хочу, но это не предмет… Можно вас проводить?
Близнецы не возражают.
Прогулка выходит неспешной, полной запахов влажной земли, свежескошенной травы и озона. Моросит мелкий дождь, где-то вдалеке поет гроза. Хозяева идут впереди танцующим шагом, держатся за руки, весело сшибают воду с макушек трав. Холодные капли брызжут во все стороны, и ноги Серого через десять шагов промокают до самых колен. А Юфиму и Зету все нипочем, они только улыбаются и подставляют бледные лица под ветер, под редкие солнечные лучи и приветливо машут далеким вспышкам молний. Серый смотрит на них и ежится, вспомнив эпитафию. Если верить ей, одна такая гроза однажды убила их… предков. Точно предков. Ну правда, не могут же они на самом деле быть теми самыми близнецами?!
– Так что же вы хотели попросить? – наконец спрашивает Юфим, бросая взгляд через плечо. Светлые пряди скользят по шее, обнажая розовый шрам.
Серый страстно хочет получить внятное объяснение творящимся вокруг странностям, но вся его решимость тает под насмешливо-понимающим взглядом Юфима.
– Я хотел бы попросить… уточнения, – выдавливает, наконец, Серый. – Вы говорили, не просить лишнего. Что это – лишнее?
– О! – уважительно тянет Зет, и близнецы весело переглядываются. – Какие правильные вопросы и в такие года! Так как мы ответим, Юфим Ксеньевич?
– Зет Геркевич, я в затруднении. Сколько было вопросов, но такой отчего-то прозвучал впервые. Да и как отвечать? Ведь излишество – это весьма эфемерная величина, можно сказать, философская тема! Человечество толковало это понятие всегда по-разному и никогда не приходило к единому мнению. Где-то излишество – это наслаждение тела, где-то излишество – всё, что не разрешают священные книги, а где-то излишество – сами желания. Корень излишества крылся в идее, что объединяла людей в народы и друг против друга. К сожалению, старый мир стерт, объединяться больше некому, а все идеи превратились в обычные книжные строчки.
Во время всей этой пространной речи Юфим поворачивается, идет спиной вперед и смотрит на Серого с лукавой улыбкой. Серый понимает, что ничего не понимает.
– А можно как-то конкретнее?
Зет хмыкает и снисходительно замечает брату:
– Это было слишком сложно для такого юного человека.
Юфим прижимает палец к губам.
– Возможно, тогда стоит обсудить мой ответ с кем-нибудь постарше? Например, Тимуром Ильясовичем? Он очень начитанный и подкованный в подобных вопросах человек.
Зет повторяет жест брата и, бросив взгляд в сторону, укоризненно качает головой:
– Не подсказывайте, Юфим Ксеньевич. Они должны догадаться сами.
Серый поворачивает голову туда, куда смотрит Зет, и видит полупрозрачную фигуру Тимура.
– Какая же это подсказка? – смеется Юфим и подмигивает Серому. – Баловство. Да и зачем им подсказки, ведь все ответы у них под носом, стоит только переступить через страх. Здесь мы с вами, пожалуй, расстанемся, Сергей Алексеевич. У вас промокли ноги, вам стоит вернуться домой и надеть сухое. Всего доброго!
– Э-э… – только и может выдавить Серый.
Близнецы смеются над его растерянным видом и, пританцовывая, исчезают в роще. Серый смотрит им вслед и отчего-то чувствует себя мухой, попавшей в кисель: ноги и руки шевелятся с трудом, рот не открывается, а воздух становится густым до такой степени, что кажется осязаемым. Это не гипноз, но очень похоже. Юфим и Зет, похоже, заморачивают одним фактом своего присутствия. Из потока, который вывалил Юфим, Серый понимает лишь одно – все это надо пересказать Тимуру, возможно, он о чем-то догадается. Зачем хозяевам городить огороды… Что ж, очевидно, они так развлекаются.
Серый не торопится домой и не смотрит на Тимура. Он долго бродит по дороге и останавливается на лугу, где порхают пчелы. Те деловито жужжат вокруг кустов, порхают с цветка на цветок, относят нектар в улья, где в темноте и тишине творится таинство создания меда. А Серый сидит на каком-то пеньке и думает о том, что ответы, которые, по словам Юфима, лежат у них под носом, могут быть на кладбище, в часовне. Ведь страх вызывает именно это место.