Серый с благодарностью хватается за изначальную тему.
– Да… – и его озаряет. – Но люди-то одинаковы! И основные запреты – тоже! Заповеди!
– Десять заповедей? – переспрашивает Тимур и чешет прозрачный затылок. – Ну… Я помню только три, так что вполне может быть… Другое дело, что конкретно из них тут работает? Ну ведь явно не всё! Не кради – так точно. Тут ведь по сути все чужое! И насчет «Не убивай» тоже можно поспорить. Что там на самом деле случилось с Русланом и Ко – знают только хозяева.
– Не скажи, – возражает Серый, воодушевившись. – Они всегда очень настороженно соглашаются на желания. Только в последний раз…
Тимур подскакивает, щелкает пальцами, и Серый замолкает на полуслове.
– Точно! Желания! Благодарность! Они же всегда ждут благодарности! Если плясать от их поведения, то излишество – это просто взять и послать после помощи!
Теория Серому нравится.
– Получается, не будь неблагодарным? Отвечай добром на добро? – предполагает он.
– Да! Что автоматически подводит нас ко второму пункту, – Тимур нацеливает палец в небо и важно говорит: – Михась!
– Надо держать слово? – предполагает Серый.
– И это тоже. Но не только! Михась покушался на их свободу! Я знаю, свободе воли всегда придавалось очень большое значение.
– Но ему же ничего не было?
– Ага, не было! Исчезновение молодчиков с автоматами – это что? Демонстрация силы! И хозяева сказали, что не исполнят ни одной его просьбы. Вполне себе такие санкции. – Тимур возбужденно ёрзает и загибает пальцы. – Так что получается три излишества: неблагодарность, нарушение обещаний и навязывание своей воли!
– Стой! Как же гипноз? Это разве не навязывание воли? – спохватывается Серый.
– А вот и нет! – мотает головой Тимур. – Они не вмешиваются в наши дела и гипнозом не влияют на решения, а успокаивают и сглаживают острые углы. Даже вчера, когда Михась на них бочку покатил, они поколдовали над Васильком, а его самого никто не тронул.
– Тогда получается три излишества и три правила. Отвечай добром на добро. Дал слово – держи. Не навязывай свою волю… – повторяет Серый и кивает. Звучит правдоподобно и вполне соответствует поступкам близнецов. – Но это уже не десять заповедей, а непонятно что.
– Пф! Да на те десять все чихать хотели с высокой колокольни. Еще до хмари, – смеется Тимур. – Эти три хотя бы адекватные. Согласен?
– Согласен. Звучит довольно просто.
Серый встает, отряхивает джинсы, довольный результатом совместного мозгового штурма. Три излишества – это ориентир и границы. В этом безумном месте, где сама природа ведет себя как ей вздумается, они воспринимаются спасительным огоньком маяка. Это означает, что какие-то законы тут все-таки есть, и они работают. Серый выпрямляется, уже готовится идти домой, но Тимур не идет следом – он завис с раскрытым ртом и смотрит поверх головы Серого, на кладбище. И на прозрачном лице читается чистейший шок.
– Твою ж мать… – шепчут его губы.
А за ним небо и невидимый купол, который хранит их от хмари, идет странными волнами, словно вода, в которую упал камень. Огромные круги обнимают всё в поле зрения, плывут, опускаются в землю, отчего черная крапива колышется и сияет сизым светом. За спиной, оттуда, куда устремлен взгляд Тимура, раздается громкий вороний грай. Леденея, Серый поворачивается и видит: из кладбищенских зарослей летит воронья стая, взмывает над верхушками деревьев, закручивается в воронку и кружит все быстрее и быстрее. Летят перья, какие-то птицы падают, но стая не останавливается, и над холмом несется жуткий хриплый гвалт, который не имеет ничего общего с карканьем.
«Вокруг источника кружат! Вокруг столба света!» – догадывается Серый.
– Тимка, что там? Что ты видишь?
Но Тимур молчит, широко распахнув глаза. Что бы ни происходило со столбом света – это потрясает до глубины души. А волны всё идут и идут, поднимается ветер, и кажущееся хрустальным тело тает под натиском неведомой силы.
– Они смотрят. Вороны, – бормочет Тимур затихающим голосом, словно бы не понимая, что исчезает. – Смотрят на нас…
Серый вздрагивает, оглядывается, но Тимура больше нигде нет. А волны всё идут по щиту, и орут вороны, кружась всё быстрей и быстрей. И со стороны деревни на улицу наплывает облако хмари, накатывает на щит. Волны отталкивают ее, и хмарь расплескивается ржавыми клочьями и золотистыми искрами…