Серый бежит к дому так, как не бегал никогда в жизни, надрывно крича:
– Быстрее! Щит! Хмарь! Всем в цепочку! – но слова вязнут в воздухе, словно в киселе.
У ворот Серый налетает на Василька, который стоит и смотрит на обезумевших птиц и растекающиеся над кладбищем круги. Он словно больше ничего не воспринимает, не слышит, обратившись в шокированную статую, хотя для того, чтобы увидеть хмарь и дрогнувшую защиту, достаточно всего лишь повернуть голову влево. Нужно повернуть голову влево и двигаться! Серый трясет Василька, но в карих глазах отражаются черные вороньи перья, кружится воронка из воронов, а лицо – белое-белое, застывшее, точно неживое. На руке, вцепившейся в ворота, чудятся острые птичьи когти.
Серый не успевает осознать видение. Каркающая черная воронка распадается. Птицы еще несколько секунд мечутся над кладбищем, но потом улетают в глубину рощи. От грая остается лишь эхо, невидимый щит в последний раз идет волной, и все стихает.
В ту же секунду выскакивает Михась, парой оплеух приводит Василька в чувство и оттаскивает на дорогу. Все высыпают на улицу хаотичной кучей, ошарашенно оглядываются, явно побросав дела на полпути. Мама мокрая, завернутая в халат и полотенце, Олеся в грязном фартуке, Верочка тяжело отдувается, сжимая в руке тапок – второй на ее ноге. Прапор появляется последним. Его пихает в спину Тимур, подгоняя уверенными криками.
– Отставить! – не выдерживает Прапор и отвешивает ему подзатыльник.
Тимур выпрямляется, понимает, что все недоумевают и очень недовольно смотрят на него, и, наконец, осматривается.
– Что за тревога? – спрашивает Прапор, нависнув над Тимуром.
Тот только хлопает ресницами.
– А… Но ведь небо… вороны… – лепечет он и замолкает.
На улице снова царит покой и тишина. Хмарь всё так же скользит вдоль границы, не в силах пересечь линию черных трав. Шелестят деревья, всё еще ослепительно зеленые, нетронутые. Никаких птиц, никаких волн – ничего.
– Тимур, тебе что, приснилось?! – наконец озвучивает мама общую мысль.
Серый встречает ее наполненный жизнью и гневом взгляд и понимает – морока на ней больше нет.
– А… э… Серый тоже видел!
– Видел, – кивает Серый. – По щиту шли волны. Я думал, он сейчас исчезнет. Василек тоже видел.
Васильку явно неловко быть в центре внимания. Он смущенно топчется и молча кивает.
– Почему тогда не кричали? – хмурится Прапор.
– Я кричал, – возражает Серый. – Вы не слышали. А там хмарь была.
Все переглядываются, настороженно смотрят на границу, но там ничего нет – хмарь уже улетела.
– Спросим у хозяев, – наконец, определяется Прапор. – Наверное, это они… с настройками в своем приборе поиграли. Или что там нас бережет… Серый, сгоняй к ним, уточни. Тимур, Михась, вы пока постойте на карауле.
Серый послушно делает шаг по дороге, поднимает голову и выдыхает. Ему не надо никуда идти – близнецы уже идут к ним сами.
– Не волнуйтесь! – говорит Юфим. Он делает это вроде бы негромко, но его хорошо слышно на всю улицу. – Всё в порядке. Говоря современным языком, произошло обновление программы.
– Вы бы хоть предупредили! – возмущается Прапор.
Близнецы переглядываются и разводят руками:
– Просим прощения, это несколько… непредсказуемо. Мы полагали, что это произойдет позже. Не беспокойтесь, пока мы здесь, хмарь сюда не доберется.
На этом добром слове хозяева вновь уходят в сторону пруда.
– Непредсказуемо… Пока они здесь… – ворчит Прапор. – Ладно. Будем считать, что это была учебная тревога. А караул на ночь все-таки мы выставим. Вась, у тебя никаких дел вроде уже нет? Вот и постой тут, – он кивает на парадное крыльцо. – Отсюда все хорошо видно. Мы тебе сейчас стульчик вынесем. Серый тебя сменит через пару часиков. Я потом распишу дежурство.
Михась насмешливо хмыкает, складывает руки на груди.
– Ты же только что оставлял на дежурстве Тимура и меня.
– Ничего, – шепчет Василек, кивнув. – Мне не трудно.
– Тогда я с тобой, – безапелляционно заявляет Михась.
– Тогда заодно и расписание дежурств составьте, – быстро говорит Прапор.
Василий снова кивает, а Серый невольно вспоминает, как тот стоял, обратившись в столп, и так и не повернул головы к границе, несмотря на тряску. Да, Серый такое уже видел в других группах. У людей существуют две реакции на опасность: либо замереть, либо бежать. Те, кто замирал, погибали первыми, ведь для спасения сначала нужно выйти из ступора. А хмари достаточно секунды.
Василек – тренированный человек. Он ходил по хмари все эти три года. И при малейшей чертовщине он все еще цепенеет?