Вадик оглядывается на него, и Серый понимает, что без ответа не обойтись, открывает рот. Получается с неожиданным трудом. Ощущение такое, что губы присохли друг к другу, приходится их облизать.
– Не волнуйся. Ничего страшного со мной не сделали, – наконец, говорит он. – А ты? Как ты… себя чувствуешь? Ну, я про… – Серый не находит слов, чтобы описать перья и странные птичьи повадки, и просто неопределенно машет рукой, но Вадик понимает и сжимает пальцы – от волнения у него вновь вылезли когти.
Он нервно смеется, глянув на них, и ложится на спину, закидывая руки за голову.
– На самом деле неплохо. Иногда я чувствую себя как во сне, и тело… Как-то непривычно чувствовать тело. Ноги, руки, сердце бьется, головой нужно вертеть, коленки сгибать… Куча суставов, костей, мышцы… – его лоб прорезает вертикальная морщинка от нахмуренных бровей. – И вроде бы так было всегда, но все равно… Не знаю… Еще и мутация эта… Ощущение, как будто у меня вырос хвост. Хочется расслабиться, помахать им, но надо постоянно поджимать.
– Раздражает? – Серый ложится рядом и засовывает в рот травинку.
– Не особо. Всё остальное компенсирует, – Вадик потягивается и с наслаждением дышит.
– Василек такой же. Ты заметил?
– Ага. Сразу же, – легко признаётся Вадик. – Он пахнет так же, как я. И в глазах перепонка…
Опять брат упоминает запахи. У него теперь обостренное обоняние?
– А еще я вроде как чувствую, где Василек ходит, – продолжает Вадик. – Вот, например, сейчас он вон в том сарае.
Вадик привстает и тычет пальцем в самую крайнюю бытовку, которая ближе всех стоит к пасеке. Единственное небольшое окно изнутри закрывает что-то белое, наверное, кусок обоев. Рядом в мангале догорает огонь. В ту же секунду, когда Вадик показывает туда, дверь распахивается, и из темных недр бытовки выходит голый по пояс Михась с насаженными на шампуры овощами и кусками белого мяса, ворошит короткой кочергой в мангале и укладывает шашлык, всем своим видом источая довольство. За ним из бытовки выходит Василек. Он выносит два стульчика, ставит их у стены и тут же устраивается на одном из них, очень осторожно откидываясь на спинку.
– Блин, я тоже хочу шашлык! – Вадик встает. – Где они взяли мясо? Это не Кроль?
– Мы утром зарезали курицу, – отвечает Серый и идет следом за братом.
А тот складывает руки рупором и без малейшего стеснения кричит на весь холм:
– Мы тоже хотим! Поделитесь?
Михась поднимает голову, одаряет их благодушной улыбкой и кричит в ответ:
– Поделимся! Мы на всех готовим!
А потом они вчетвером сидят за походным столиком и едят. Вадик и Василек сидят рядом, и Серый поражается, насколько у них одинаковые повадки: манера наклонять голову, держать шампур… Даже едят они одинаково: кусают и тянут, отрывая. Даже странно, что это видит только он.
– О, глядите, идут наши благодетели, – насмешливо бросает Михась, кивая в сторону кладбища.
Серый оглядывается и видит среди крестов Юфима и Зета. Близнецы неспешно вышагивают по ухоженной дорожке. Они пересекают кладбище, и их фигуры теряются среди деревьев в старой части.
– Может, поговоришь с хозяевами? – осторожно спрашивает Василек. – Еще не поздно…
– Зачем? Я все равно ничего у них просить не буду, – перебивает Михась. – То, что я хотел больше всего, уже со мной. Мне больше интересно, куда они ходят?
– К церкви, – хором отвечают Серый и Василек.
Михась удивленно оглядывает их.
– Какой церкви?
– Ты не видел? Там в роще стоит старая разрушенная церковь, – отвечает Василек, наливая себе компот.
– А зачем им ходить в развалины? – недоумевает Михась.
Василек пожимает плечами:
– Не все ли равно? – и улыбается. – Если хочешь, мы тоже сходим. Попозже, когда уйдут хозяева. Думаю, нам там тоже будет интересно.
– Хочу, – тут же кивает Михась. – Все равно тут больше ничего нет… Кстати, когда ты успел туда сходить? – спохватывается он.
– Я и не ходил, – со спокойной улыбкой отвечает Василек. – Мне Тимур рассказал.
Ответ Михася устраивает полностью. Серый же, хоть и не чувствует лжи, все равно очень сильно сомневается. Василек и Тимур видят друг друга за день от силы раза два, а говорят и того меньше: «привет» да «спокойной ночи». Не интересен Василек Тимуру как человек. С чего бы им откровенничать?
Вадик же явно думает о другом: он встает и, вежливо поблагодарив за угощение, собирается:
– Мы, пожалуй, пойдем.
Михась их не задерживает и так же вежливо выпроваживает:
– Да-да, идите, пацаны. Мы сейчас пчел выпускать будем, а костюмов у нас только два. Вот, возьмите шашлык, отнесите Верочке.