– …лись? – растерянно заканчивает Прапор и отшатывается. – Вы кто?
– Я? – парень хлопает глазами, и на секунду у него делается крайне оскорбленный вид. – Я их брат!
Он небрежным движением отодвигает Прапора в сторону и проходит в дом, а Прапор настолько шалеет, что позволяет пройти. Серый вяло следит за приближением третьего Грозового. Всё вокруг странно плавает, но сомнений в том, что это родственник Юфима и Зета, нет. У него такая же одежда дворянина, такая же аура сказочности и такое же странное неразличимое лицо. Серый видит лишь невероятно аккуратные золотые кудри, волной падающие на плечи, но почему-то уверен – этот третий брат совсем другой, не близнец. У него шире плечи и такая стать, словно все его время уходит на какую-нибудь воздушную акробатику. Таким хотел бы быть сам Серый, да любой мужчина хотел бы быть таким: мускулистым, пышущим юношеским задором, здоровьем и силой!
Верочка вновь кричит. Третий брат перебрасывает ранее не замеченный чемоданчик в другую руку, качает головой, сверкнув белозубой улыбкой в сторону Олеси:
– Как же я вовремя, – и заходит в комнату.
– Ты?! – вопль Юфима перекрывает даже крик Верочки, и ненависти в этом вопле столько, что можно убить все живое. – Я приглашал Клепу! О тебе и речи не шло!
Ответа загадочного третьего брата Серый не разбирает, но Юфим вылетает к ним со шляпой-цилиндром, злющий, как мракобес. За ним тут же выходит Зет и аккуратно прикрывает дверь.
– Поль – прекрасный врач, – говорит он, и сразу видно, что говорит он это только брату.
– Я звал Клепу! Он лучше! – шипит Юфим и безжалостно мнет цилиндр. Тот складывается совершенно бесшумно. – Почему пришел этот… этот…
Его взгляд останавливается на Олесе, и Юфим сжимает губы, явно пытаясь подобрать вместо нецензурных слов что-то приличное. По мертвому молчанию и еще одному садистскому скручиванию цилиндра становится ясно, что он с треском провалился.
– Видимо, Клепа занят, – кисло отвечает Зет.
Он тоже явно не в восторге от визита, но такой искренней ненависти не показывает.
– Э-э… Поль? – робко спрашивает Олеся.
Зет обрывает ее одним коротким взглядом.
– Это наш брат по отцу, – выплевывает Юфим. Он мечется по коридору, словно раненое животное, в конце концов превращает цилиндр в неопознаваемый комок. – Ненавижу его и его сестру!
– Юфим, тише, – укоризненно говорит Зет.
– Да, ненавижу и имею полное право! – орет Юфим в стену. – Чтоб после родов ноги твоей здесь не было! Убирайся с нашей земли!
Зет хватает его в охапку и выводит во двор. Серый провожает их мутным взглядом. Из всего их диалога его цепляет лишь самое важное: этот Поль врач, а в чемоданчике у него, скорее всего, инструменты и лекарства, он пришел ради Верочки, он поможет.
Облегчение затапливает от макушки до пяток, сносит остатки самообладания. Можно дать слабину, позволить коленям подломиться и сползти по стене на пол, что Серый и проделывает. Голова кружится, а руки совсем не слушаются, когда он пытается опереться на что-нибудь. Но это все не важно, совсем не важно, ведь Верочке все-таки помогут, близнецы позвали врача, и тот пришел!
Окончательно растянуться на полу Серому не дает Вадик. Он садится напротив, хватает за плечи, хлопает по щекам и настойчиво заглядывает в глаза:
– Эй, Серый, ты что?
Серый моргает и щурится: льющийся с потолка свет кажется ослепительным, сквозь белое невозможно ничего толком увидеть.
– Сомлел, похоже, – говорит Прапор, и его голос рассыпается в голове гулким эхом. – Уложи его и подними ноги.
Вместо того чтобы послушаться, Вадик тянет Серого за подмышки и ведет к лестнице. Воздуха резко становится мало, Серый беспомощно разевает рот, напоминая себе вытащенную из воды рыбу, а потом белая пелена перед глазами резко сменяется черной, а пол рвется навстречу.
– Твою мать! – ругается Вадик.
Его руки больно впиваются в ребра, а потом все меркнет.
Приходит в себя Серый уже в своей комнате, на кровати. Рядом сидит мама и что-то читает, за окном уже не ночь, а утро. В желудке неприятно тянет от голода. Серый трет лицо, прогоняя сонливость, и мама тут же откладывает книгу:
– Доброго утра.
– Привет, – хрипло отвечает Серый и, все вспомнив, еле-еле перебарывает желание застонать и накрыться одеялом с головой.
Он упал в обморок! При всех, как какая-то девчонка! Да даже Олеся – и та оказалась сильнее! Слабак! Тряпка!
– Если тебе интересно, с Верочкой все хорошо, – говорит мама, старательно отводя взгляд от пылающего лица сына. – Поль принес лекарства и инструменты, сделал кесарево сечение. Девочки родились слабенькими, но Поль сказал, они здоровые, их можно выходить.