Я улыбнулась, хотя комок в горле никак не хотел проходить.
— Конечно, ты хочешь.
— Ну, она не увидела это так. Она сказала, что мы не делаем ему одолжения, когда так его балуем, и что если я серьезно настроен, чтобы он когда-нибудь жил у меня, то не уверена, что сможет остаться со мной.
— Она поставила тебе ультиматум?
— Да. — Он нахмурился. — Она не сказала это прямо, но было понятно, что мне нужно выбрать. И я выбрал.
— Ты разорвал с ней отношения?
— Да. И ни разу об этом не пожалел.
Я медленно кивнула.
— Это... это хорошо. Но мне всё равно жаль, что тебе пришлось это пережить.
— Не переживай. Это научило меня важным урокам.
— Каким?
— Например, на что я способен и на что нет.
Я наклонила голову вбок.
— На что ты не способен?
— Забудь. Не обращай внимания, что я сказал. — Его выражение лица сразу показало, что он об этом жалеет.
— Нет. — Я слегка пнула его под столом. — Расскажи.
Он фыркнул с раздражением.
— Ладно, но после этого мы говорим о чём-то другом.
— Договорились. Так что ты не способен?
— Может, «не способен» — не совсем точное слово. — Он сделал паузу, чтобы допить пиво. — Может, правильнее сказать, что я понял, что меня не интересует.
— Что именно тебя не интересует?
— Отношения. По крайней мере, долгосрочные отношения.
— То есть, девушка или жена?
— Верно.
— Потому что…
— Потому что это слишком сложно. Там слишком много ожиданий. Я всегда буду её разочаровывать из-за... — Он искал слова. — Из-за обещаний, которые я дал другим людям. Из-за обстоятельств моей жизни и семьи. Из-за того, каким я хочу быть человеком.
— Ты не думаешь, что мог бы быть хорошим мужем для жены и отцом для семьи?
Он вытер руки о салфетку.
— Это было бы нечестно. Есть Ашер, во-первых. Где я буду, там и он, и я это понимаю. Ни одна женщина не захочет такого багажа. Ей нужен муж, который не несёт такую встроенную ответственность перед кем-то другим. И быть женой копа тоже не просто. Бывают моменты, когда мне приходится ставить чужие нужды на первое место, а её — на второе. Это природа моей работы. Я помню, как мои родители постоянно ругались по этому поводу — не пойми меня неправильно, они любили друг друга, и их брак был крепким, но это было чертовски сложно.
— Правда?
— Чёрт возьми, да. Мой отец не всегда был там, где обещал быть. Ужины остывали. Мама приходилось нас воспитывать в одиночку. Он пропускал игры, концерты и балетные выступления моей сестры — хотя, если честно, ему повезло с этим, если спросишь меня.
Я засмеялась и сделала глоток пива, надеясь, что он продолжит. Это было как в старые добрые времена, только сейчас, вживую, а не по телефону. Я снова почувствовала себя шестнадцатилетней.
— В любом случае, я просто решил, что мне лучше одному. И это не значит, что мне одиноко, — в его голосе послышалась оборонительная нотка.
— Правда?
— Правда. У меня всегда есть семья, друзья, мой пес. Я работаю по двенадцать часов в день — а то и больше — и мне нравится моя работа.
— Это круто. То есть, не жалеешь, что ушёл из армии?
— Нет. — Он покачал головой. — Я рад, что пошёл, считаю, что каждый здоровый мужчина должен служить своей стране, но восемь лет и три боевых тура было достаточно.
— А что насчёт каждой здоровой женщины? — я поддразнила.
Он громко вздохнул.
— Я старомоден, ладно? Но если женщина хочет служить, пусть служит.
Я кивнула, довольная его ответом.
— Согласна. И рада, что тебе нравится быть полицейским. Но не думаю, что тебе стоит совсем исключать возможность семьи и детей в будущем. А если ты встретишь свою родственную душу?
Он закатил глаза и пробормотал что-то, что я не расслышала, но смысл понял сразу.
— Что? Это может случиться. Ты когда-нибудь ответишь на вызов по 911, спасёшь котёнка какой-нибудь красивой женщины, а она так тебе будет благодарна, что отдаст тебе своё сердце навсегда и навсегда. Конец. Жили долго и счастливо.
Он приподнял бровь.
— Я бы ограничился минетом.
Я рассмеялась и снова пнула его под столом.
— Ладно, сдаюсь. Пошли оплачивать счёт и поехали за мороженым на набережную. Умираю от желания съесть вафельный рожок.

Я попыталась отдать Ноа немного денег за ужин, но он не взял. Он также настоял на том, чтобы заплатить за мой одинокий шарик мороженого Супермен, хотя сам ничего не взял.
— Ты не ешь сладкое? — спросила я, облизывая верхушку огромной горы мороженого красного, синего и жёлтого цвета.
— Иногда, но мороженое — это не моё. Хочешь пройтись по пирсу?