Она удивлённо посмотрела на меня.
— И он не сделал?
— Нет.
— То есть ты сложила губы, закрыла глаза и сделала вот так... — она изобразила выражение «поцелуй меня, глупец» и начала покачиваться из стороны в сторону. — А он ничего?
Я разразилась смехом.
— Нет! Я, конечно, так не делала. Это было скорее так: я спросила, не хочет ли он продолжить тусоваться, а он сказал, что устал.
Она пожала плечами.
— Может, он и правда устал. Или, может, он не понял, что под «тусоваться» ты имела в виду засунуть руку ему в штаны. Уверена, он бы согласился.
— Я просто так не могу. Я не могу быть настолько прямолинейной, — нахмурилась я. — Я, правда, крепко его обняла в конце вечера.
Хлоя моргнула.
— Крепкое объятие? Мег, крепкое объятие говорит: «Зона друзей». Это прощай, спасибо, что пришёл. Оно не говорит: «Моё тело готово, давай к делу».
— Разве?
— Нет! Мужчины не читают мысли. Они не замечают намёков. Они видят красный свет — стоп. Зелёный свет — вперёд. Они не видят пятьдесят оттенков серого. По крайней мере, такие хорошие парни, как Ноа. Если он не уверен на тысячу процентов, что ты к нему относишься так, он, вероятно, ничего и не предпримет. — Она отложила бокал. — Ты должна сделать первый шаг.
— Я не могу сделать первый шаг, — сказала я, нервно глотнув вина.
— Назови хотя бы одну причину, почему нет.
— Потому что... потому что я никогда не делала первый шаг. Я не знаю как. Что если я сделаю что-то не так? Что если он не поймёт?
— Схвати его за яйца. Тут не ошибёшься, — сказала Хлоя, смеясь.
— Это не смешно, Хлоя. Ты не знаешь, что произошло сегодня, — наши салаты принесли, и пока мы ели, я рассказала ей, как прямо спросила у Ноа на пляже, почему он никогда меня не целовал.
— Ничего себе, — она выглядела впечатлённой. — Это потребовало смелости. И что случилось?
— Сначала он просто замолчал, и я буквально умирала от стыда на песке. Потом я начала бормотать извинения, говорить, что не должна была спрашивать. И вдруг — он это сделал.
Хлоя замерла, её вилка остановилась на полпути ко рту.
— Сделал? Без предупреждения?
— Без предупреждения. Совершенно неожиданно.
— Ну? И как это было?
Я отложила вилку и вздохнула.
— Потрясающе. Захватывающе. Горячо. У меня голова закружилась. А потом он вскочил и извинился.
Моя сестра простонала.
— Это худшее.
Я кивнула.
— Он сказал, что всегда хотел меня поцеловать, но не делал этого, потому что мы такие хорошие друзья.
Хлоя вздохнула.
— Это благородно. Но совсем не весело, да?
— Нет. Но, знаешь, я его понимаю. Он объяснил мне все причины, почему это было бы плохой идеей и я со всеми согласна. Никто из нас не хочет выбросить семнадцать лет дружбы ради того, чтобы просто снять зуд, каким бы долгим этот зуд ни был.
— Даже если было бы так приятно как следует его почесать?
Мурашки пробежали по моему позвоночнику, и я невольно заёрзала на месте.
— Даже если.
Принесли наши основные блюда, и мы начали есть, хотя я даже не доела салат и, честно говоря, не чувствовала голода.
— Хотела бы я дать тебе лучший совет, Мег. Я вижу, как сильно он тебе нравится, и всегда думала, что вы были бы отличной парой, но если ты не хочешь рисковать тем, что у вас есть сейчас, то, наверное, лучше оставаться друзьями.
Я подумала об этом, двигая картошку по тарелке.
— А нельзя ли остаться друзьями и одновременно снять этот самый зуд?
— Ты имеешь в виду отношения «друзья с привилегиями»?
— Наверное.
Хлоя пожала плечами.
— Почему бы и нет? Главное, чтобы вы оба чётко понимали, в чём суть ваших отношений, и не имели дополнительных ожиданий.
— Какие ещё могут быть ожидания? — я выпрямилась, ощутив искру новой возможности. — Я ведь здесь только на неделю. После свадьбы я уезжаю обратно в Вашингтон. А он сам сказал мне вчера, что не хочет заводить серьёзные отношения. После его последнего разрыва он вообще ни с кем не встречается.
— Значит, это просто интрижка? Что-то ради веселья?
— Именно, — я сделала ещё глоток вина, ощущая, как с каждым мгновением набираюсь смелости. — Мне кажется, нам обоим не помешает немного веселья с кем-то, кому мы доверяем.
— Тогда я говорю: действуй. Если ни один из вас не рискует быть раненым, я не вижу причин, почему бы и нет, — Хлоя подняла свой бокал. — Лови момент, тигрица.
Я чокнулась с ней.
— Но как? Скажи мне, что делать. Как ты соблазнила Оливера?
— В какой раз?
Я засмеялась.
— Ну же. Подскажи.
— Ладно, ладно. Дай подумать. Наш первый поцелуй был обоюдным. Но в первый раз я точно взяла инициативу на себя — по крайней мере, сначала.