— Так какого цвета твоя юбка? Это корица? — спросил он, поднимая руку чуть выше.
Я рассмеялась.
— Нет, я бы сказала, что это больше похоже на... имбирный пряник.
— Мммм. А сапоги?
— Эти сапоги определенно шоколадные.
— Ты возбуждаешь во мне чертовский аппетит. — Он скользнул рукой между моих бедер, поглаживая меня кончиками пальцев через трусики. —Я хочу попробовать тебя на вкус.
Я еще немного раздвинула колени.
— Хорошо.
Он зарычал и нажал на клитор, когда его пальцы скользнули под мое нижнее белье.
— Черт. Ты уже мокрая.
— Я же говорила, что взволнована. — Я вцепилась в край сиденья, приоткрыв рот. От его прикосновения я тяжело задышала и захотела большего. — Ты так быстро едешь. Тебя не арестуют за превышение скорости?
— Единственного из нас, кого сегодня арестуют, — это ты, за плохое поведение.
— Плохое поведение?
Он вставил в меня палец.
— Не прикидывайся невинной.
— Но я…
— Никаких оправданий. Просто посиди здесь и подумай о том, что ты сделала.
— О чем ты собираешься думать? — Спросила я, с трудом подбирая слова, когда он скользнул пальцем внутрь меня.
— Как я собираюсь наказать тебя за это.

Он дразнил меня рукой всю дорогу до дома. Когда он заехал к себе в гараж, я была так возбуждена, что надеялась, что он трахнет меня прямо там, на переднем сиденье.
Но у него были другие планы.
— Не двигайся, — сказал он мне.
Я осталась на месте, а он обошел машину, чтобы открыть пассажирскую дверь. Затем он схватил меня за руку и вытащил из машины.
— Ты пойдешь со мной.
Его хватка была крепкой, и он большими быстрыми шагами направился к дому, как будто был зол. Я едва поспевала за ним. Не отпуская меня, он отпер заднюю дверь, втолкнул меня внутрь и захлопнул ее за нами.
Затем он отпустил меня.
На кухне было темно. Я ничего не могла разглядеть. Из гостевой спальни донеслось рычание Ренцо.
— Ноа? — прошептала я, продвигаясь вглубь комнаты, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от неуверенности и предвкушения. — Где ты?
Внезапно я обнаружила, что меня разворачивают лицом к стене, заламывают руки за спину и что-то защелкивается на запястьях.
О мой Бог. Наручники.
Он прижался ко мне сзади и тихо прошептал на ухо.
— Ты имеешь право хранить молчание. Все, что есть на моем теле, может и будет использовано против тебя.
Его голос был глубоким и повелительным.
— О, черт, — прошептала я.
— Но не стесняйся кричать, если хочешь. Никто тебя не услышит. — Он прижался ко мне всем телом, прижимая свою эрекцию к моему бедру. — Плохим девочкам, которые нарушают правила, нужно преподать урок.
— Какой урок? — Мой голос дрожал.
— У всех поступков есть последствия. — Он схватил меня за волосы и сжал пальцы. — И иногда последствия бывают болезненными.
Я поморщилась, почувствовав жжение на коже головы.
— Но они тоже могут быть приятными на ощупь.
Другой рукой он залез мне под свитер и легким движением пальцев расстегнул мой лифчик без бретелек. Тот упал на пол, когда он обхватил ладонью одну из грудей, нежно массируя ее. Мои соски покалывало от напряжения, и я вскрикнула, когда он ущипнул один из них.
— Видишь?
Я хотела кивнуть, но он так сильно потянул меня за волосы, что я не могла даже пошевелить головой. От боли у меня на глаза навернулись слезы, но тут его вторая рука снова оказалась у меня под юбкой, а пальцы отодвинули влажный шелк моих трусиков.
Каким-то полицейским движением, от которого у меня перехватило дыхание, он развел мои пятки в стороны, так что мои ступни оказались широко расставлены.
— Вот и все. Раздвинь для меня ноги, как и подобает плохой девочке.
Затем его пальцы снова заскользили по мне, и я застонала, когда он провел скользкими горячими кругами по моему клитору. Мой мозг разрывался между ощущением удовольствия между ног, болью в голове и разочарованием от того, что я полностью в его власти. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, со мной никогда не обращались как с плохой девочкой, заключенной, игрушкой.
Паника витала где-то на задворках моего сознания, но мое тело откликнулось на его прикосновение, и я подалась навстречу его пальцам.
— Да. Сделай это, - сказал он мне. — Давай. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Мои ноги начало покалывать. Мышцы внутри напряглись. Его пальцы все сильнее и быстрее доводили меня до тугого, горячего исступления, пока напряжение, скручивавшееся внутри меня, не стало нарастать и не сменилось волной удовольствия.
— Боже, я чертовски люблю твое тело, — прорычал он мне на ухо, наконец-то ослабив хватку на моих волосах. — Мне нравится, как ты двигаешься. Мне нравится, какая ты на вкус. Мне нравится, что ты делаешь именно то, что я тебе говорю.