— Как насчет четверга?
— Подходит. У меня как раз в этот день выходной.
— Окей, я позвоню, когда приеду. И спасибо, что выслушал меня сегодня. Извини, что я отняла твое время.
— Я знаю тебя давно, Сойер. Я привык.
Я улыбнулась, осознав, как мне не хватает его.
— Мудак. Наслаждайся игрой. Увидимся на следующей неделе.
— Звучит здорово. Счастливого пути домой.
Мы повесили трубку, и я отложила телефон, думая о том, как забавно, что я все еще считаю северный Мичиган своим домом, хотя не жила там уже пятнадцать лет. Я представляла это место — ферму Кловерли, где я выросла; маленький соседний городок Хэдли Харбор, где жил Ноа; полуостров Лиленау — мизинец Мичигана — с его красивыми пляжами, глубокими синими водами и чудесными холмами, покрытыми виноградниками, садами и лесами. Это было таким идиллическим местом для детства, и все же я так стремилась уйти оттуда, в мир, где происходят важные события. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз была там больше, чем пару дней на Рождество или Пасху. Может быть, на похоронах отца Ноа? Это было три года назад.
От эти мыслей сжало горло.
Работа всегда будет там, но никто не живет вечно.
Вдруг я почувствовала, как меня охватывает ностальгия, как я скучаю по всем, кого люблю. Билет на свадьбу был забронирован на четверг, с отъездом из Вашингтона и возвращением в воскресенье, на день позже. Но теперь мне хотелось провести там больше, чем три дня.
Не разозлит ли это моего босса, если я возьму целую неделю отпуска? Не пропущу ли я важные собрания и возможности участвовать в принятии критичных решений? Мы же приближаемся к предвыборному году, а…
Вдруг в голове всплыло голос Брукса:
— Ты никогда не ставишь отношения на первое место. Ты даже себя не ставишь на первое место. Все время твоя работа.
Он был прав. И я могла бы делать лучше.
Что касается меня, может, именно немного времени для себя и нужно. Шанс вырваться из напряженной гонки политического мира и просто отдохнуть. Перестать пытаться все успевать и просто повеселиться. Мир не рухнет, если я возьму отпуск.
Подскочив с дивана, я схватила свой ноутбук из сумки, отправила своему боссу письмо, что буду отсутствовать дольше, чем планировала, но если нужно, смогу работать удаленно, и изменила дату вылета на утро завтрашнего дня. Пришлось заплатить крупный штраф авиакомпании, но мне было все равно.
Довольная своим решением, я пошла в спальню собирать вещи.
3
НОА
Я смотрел остальную часть игры, но мысли о Мег Сойер не давали покоя. (На самом деле это не было моей виной. Удары были плохими, а подача — еще хуже. Да и Ренцо мог бы лучше играть в защите, черт возьми.)
Кроме того, Мег всегда отвлекала меня.
Хотя мы не учились в одной школе — она ходила в обычную, а мои родители настояли, чтобы я учился в католической — я знал, кто она. В нашем городке все знали друг друга. Но мы не были близки до того дня, когда я вытащил ее из залива на городском пляже, едва в сознании, бледную как простыня, с ее телом, страшно обмякшим в моих руках, когда я укладывал ее на песок.
Выключив телевизор, я вывел Ренцо в сад в последний раз, поднял взгляд к звездами и вспомнил панику, которую я пережил в тот день.
Мне было шестнадцать, я едва был достаточно взрослым, чтобы работать спасателем, но я внимательно следил за ней, как она пыталась проплыть к лодке друга, которая стояла на якоре у берега. В тот день течение было сильным, а у нее не было спасательного жилета.
Я интуитивно почувствовал, когда она начала тонуть — грудь сжалась, адреналин рванул в кровь, и я вскочил с места и побежал.
До сих пор меня корежит, когда я думаю о том, что могло бы случиться, если бы я не следил за ней. Конечно, моя причина наблюдать за ней могла быть и в том маленьком синем бикини, что она надела, но я верил в интуицию, и она была сильной в тот день.
Когда стало ясно, что с ней все в порядке и она может стоять, она обняла меня и разрыдалась. В тот момент я просто надеялся, что у меня не встанет, пока ее обнаженная, песчаная кожа лежит на моей. Я не ответил на объятия, но ей было все равно. Эта девчонка, наверное, прижималась ко мне, как плющ к кирпичной стене, пять минут без передышки, хлюпая носом.
С того момента я чувствовал себя защитником. Мне нравилось это чувство, когда я думал о том, как я ее спас. Я бы даже назвал это поворотным моментом в своей жизни — после этого я точно знал, чем хочу заниматься. Плюс, мой отец был полицейским, и я его боготворил. Так что неудивительно, что, окончив школу, я сразу пошел в армию, а затем стал полицейским.