Трудно что-либо забыть в Лиззи, но я определенно забыл, насколько прекрасна ее киска.
Я погружаюсь в нее языком, поглаживая клитор губами. Обвожу языком так, словно рисую картину. Животное внутри меня просто хочет трахать Лиззи до потери сознания, но в глубине души существует что-то еще более сильное, требующее, чтобы она стонала сильнее, вздыхала больше, содрогалась и тряслась в моих объятиях еще неистовее.
Ее бедра начинают извиваться, как у восточной танцовщицы, а руками она вцепляется в ковер, словно мы на тонущем «Титанике». Низкое мурлыканье превращается в неконтролируемое завывание. Грациозным движением она поворачивается всем телом, ее киска все еще напротив моего лица, но зато теперь мои боксеры напротив ее рта. Пока я продолжаю вылизывать ее — на этот раз в противоположном направлении — она стягивает мои боксеры и выпускает на свободу тот орган, который все это время дразнила и поглаживала, как любимого домашнего питомца.
Пока работаю пальцами внутри нее, дразня стеночки, о которых я не переставал думать с того последнего нашего раза, она берет в рот мой член. Либо она забыла все, чему я ее обучал, наставляя работать медленно, либо слишком неистова в своем желании, чтобы переживать по этому поводу — в любом случае это неважно, поскольку, когда я чувствую губы, обхватывающие мой член, теплую влажность ее рта и напористые движение языка, мне приходится сжать ягодицы, чтобы не кончить. Она берет его так глубоко, что я ощущаю стенку ее горла и чувствую ее легкие рвотные позывы. Это так сильно возбуждает, что вся кровь приливает к члену, отчего голова начинает кружиться.
Я могу заниматься этим часами: лежа в таком положении, окунать лицо в ее пьянящий аромат, ее вызывающий зависимость вкус, пока она делает то же самое. Но я должен трахнуть ее. Мне нужно видеть ее. Мне необходимо так глубоко погрузить в нее свой член, чтобы быть не в состоянии выбраться. Я отстраняюсь и тянусь к тумбочке, где беру презерватив и за секунды надеваю его.
Лиззи ахает, когда я подхватываю ее под ягодицы и поднимаю в воздух, ставя на четвереньки. Черт возьми, я мог бы просто сидеть и пялиться на ее задницу, я мог бы кончить, просто смотря на изгиб ее талии и на то, как беззащитно она выгибает спину. На самом деле я не могу — ни один мужчина не смог бы сопротивляться желанию сделать то, что я планирую. Даже дикими лошадьми невозможно было бы остановить мой член, желающий вонзиться в нее. Пистолет у моего виска, нож у шеи — ничто не смогло бы меня остановить.
Я хватаю ее за бедра и дергаю назад на свой член, резко погружаясь в нее. Прерывистые звуки ее стонов звучат для меня церковной музыкой, а от ударов моих бедер по заднице Лиззи ее ягодицы становятся красными. Все это ощущается совершенно идеальным. Это мой рай.
Она стонет, пока я снова и снова врезаюсь в нее, все глубже и глубже. Мне не нужно слышать ее слов, чтобы понять — она жаждет большего. И я даю ей это.
Я тяну за волосы, хватаю за горло, протягиваю другую руку и грубо сжимаю сиськи, призывая ее задницу двигаться еще быстрее. Мой член такой твердый, и кажется, что он заполняет ее до отказа. Я вгоняю его круговыми движениями, будто что-то ищу, а когда нахожу ту самую точку, она кричит, как одержимая. Это крик, вырывающийся из глубины души — именно так вы кричите, когда вам кажется, что вы встречаетесь с Богом. Я продолжаю задевать ту самую точку все быстрее и быстрее, а она продолжает задыхаться и стонать до тех пор, пока в ее теле не остается больше кислорода, и оргазм, словно шторм, накрывает ее.
И как только ее тугая влажная киска начинает сжиматься вокруг моего члена, я кончаю в ней, как набирающая скорость волна цунами.
Я сжимаю ее талию и откидываю голову назад, чуть ли не воя от удовольствия. Когда все утихает, я скольжу руками по ее бокам и обхватываю груди, после чего мы падаем на ковер, как загнанные лошади. Лениво я стягиваю презерватив, завязываю его и бросаю на свою одежду.
Лиззи мурлычет и тихо стонет, отголоски оргазма все еще проносятся по ее телу. Я смотрю на ее шею и перекидываю роскошные волосы через плечо.
Впервые с момента ее появления мне стало любопытно, почему она здесь. Она должна быть с Джеймсом. Предполагалось, что наша договоренность закончилась. В любом случае, это явно не было уроком.
Однако не нужно быть гением, чтобы понять. Лиззи скучает по этому. Если, конечно, у Джеймса не раздвоение личности, то он точно не должен быть хорош в постели. Такое могу дать только я.
Я единственный — и хочу, чтобы она поняла это. Это может стать моим последним выпавшим шансом.