Смущение заливает щеки, когда красный соус пропитывает волосы и одежду, а смех эхом разносится по всему кафетерию.
Поскольку у меня нет запасной формы, придется проторчать в таком виде целый день.
Отлепляю несколько спагеттин от юбки и бросаю в него.
— Мудак.
Нокс отцепляет их от рубашки и слизывает соус с большого пальца.
— Советую тебе перестать болтать, Бродяга.
Скорее наглотаюсь стекла.
Собираюсь сказать об этом, но он хватает меня за подбородок: — Или будет намного хуже. Поверь мне.
Мои глаза пылают от гнева, когда он разжимает хватку и хватает Шэдоу за задницу, направляясь к выходу.
Бри одаривает меня сочувственной улыбкой: — Пойдем в туалет, чтобы ты могла привести себя в порядок.
Как будто мой день не мог стать еще хуже — собрание студенческого совета затянулось допоздна, а казначей уволился.
Ворча, достаю телефон и пишу Лео. Последний автобус только что уехал, так что надеюсь, у него найдется свободная минутка, и он подбросит меня.
Аспен: Ты можешь подвезти меня домой? Я опоздала на автобус.
Обычно он быстро реагирует, но после того, как спустя пять минут не получаю ответа, выхожу на улицу.
Погода неплохая, поэтому решаю пойти домой пешком.
Хотя на это уйдет не меньше часа.
Замираю, когда замечаю красный джип Нокса на пустой парковке.
Это… странно. Я думала, что он уже уехал. Тем более что у него назначена встреча в вербовочном центре.
Хотя, наверное, не следовало бы, все равно направляюсь к джипу. По-моему, подвезти меня до дома — меньшее, что он может сделать после того, как вывалил ланч мне на голову.
Останавливаюсь на полпути, когда слышу чей-то стон, за которым следует: — Господи, Нокс. Твой член такой охуенно большой. У меня болит челюсть.
Да, отнесите это к тем вещам, о которых я бы никогда не хотела знать.
Слышу его грубое ворчание: — Меньше болтай, больше соси.
Мерзость.
Румянец приливает к щекам, и я намереваюсь уйти, но вижу в боковом зеркале пронзительные глаза, следящие за мной… бросающие вызов.
Я не должна. Это отвратительно.
И все же… не могу сдвинуться с места.
Вижу, как его губы кривятся в ухмылке, прежде чем он высовывает руку из открытого окна и слегка поправляет зеркало.
Голова Шэдоу двигается вверх-вниз на его коленях, а мышцы на его руках напрягаются, когда он запускает пальцы в сине-зеленые волосы.
Не вижу ее лица, но по движениям и издаваемым рвотным звукам, очевидно, что она делает.
Нокс снова поправляет зеркало, и теперь я вижу только его.
Темные брови сходятся на переносице, прежде чем он откидывает голову назад на сиденье и закрывает глаза. Губы слегка приоткрываются, толстая вена на шее вздувается, когда он направляет ее голову вверх-вниз по члену.
Внезапно его глаза открываются, пригвождая меня к месту.
Напрягаюсь и сгораю от стыда под его пристальным взглядом, прожигающим во мне дыру.
Он хватается за борт джипа, машина раскачивается, пока он трахает ее рот.
Тяжело сглатываю, сердце бешено колотится в груди.
Отчаянный стон прорезает воздух.
Перестаю дышать, унижение накатывает на меня как валун, набирающий скорость, когда понимаю, что стон не принадлежит им.
Его издала я.
Вижу, как изгибаются уголки его губ… как будто он знает, что я в его власти.
К черту это.
Отворачиваюсь, зажмуривая глаза.
И мгновение спустя слышу, как открывается дверь джипа.
— Какого черта, Нокс? — кричит Шэдоу.
— Убирайся, — рявкает он.
Господи. Он безжалостный мудак не только со мной, но и со всеми остальными.
Шэдоу выскальзывает со стороны пассажира, выглядя при этом чертовски злой.
Только ее гнев направлен не на Нокса, как должно быть… а на меня.
— Ханжа, — шипит она, прежде чем подойти к своей потрепанной Toyota.
Показываю ей средний палец: — Хуесоска.
— Залезай, — ворчит Нокс, стуча кулаком по боку джипа. — Сейчас же.
Я должна послать его нахуй, но мне действительно нужно ехать. Не говоря уже о том, что наслаждаюсь презрительным взглядом этой проститутки, когда забираюсь на пассажирское сиденье, с которого ее только что вышвырнул бойфренд.
— Ну и девушка у тебя.
Он застегивает молнию и пристегивается.
— Вот это суждение от такой лицемерки, как ты.
Понятия не имею, о чем он говорит.
Разве что…
Нет. Отбрасываю эту мысль. Он никак не может знать обо мне и Лео.