Я кивнул так энергично, что удивительно, как у меня не оторвалась голова.
— Обещаю.
Провел пальцем по ее спинке, но потом остановился: — А как же папа?
Она одарила меня одной из своих великолепных улыбок: — Ну, нам придется держать это в секрете от него. Думаешь, у тебя получится?
Снова кивнул. Я так привык хранить секреты, что это стало второй натурой.
— Как ты хочешь ее назвать?
Я пожал плечами. Раньше мне никогда не разрешали заводить домашних животных, поэтому я не задумывался об этом.
— Она зеленая, — заметил я, — и чешуйчатая, — рассмеялся, когда она высунула длинный язык, — и довольно симпатичная. — Кермит, — объявил я, потому что она была зеленой как лягушка из моего любимого телешоу.
Конечно, это не лягушка, но достаточно похожа на нее.
Мама похлопала пальцем по ее крошечной головке.
— Это Кермит.
Я неловко сдвинулся с места, пытаясь собраться с духом, чтобы спросить: — Мама?
Ее голубые глаза смягчились: — Да?
Мне нужно было знать, почему.
Почему это было так больно?
Почему она позволила этому случиться?
Почему я это заслужил?
Звук открывающейся входной двери наверху заставил меня подпрыгнуть, и я попятился.
— Ничего.
Она побежала вверх по лестнице, а я отправился на поиски безопасного места для Кермита.
Жаль, что я так и не смог найти его для себя.
— Мам, — зовет низкий голос, разбудив меня.
Открываю глаза и смотрю на незнакомый потолок. Внезапно до меня доходит, что я не в своей спальне.
И я не одна.
Мозг пульсирует в черепе как молоток, бьющий по стене.
Оглядываюсь по сторонам и вздрагиваю, понимая, что нахожусь в подвале.
Что за…
Ужас пробирает до костей, когда замечаю, что лежу в постели Нокса.
Несмотря на адскую мигрень и изнуряющую усталость, поднимаюсь с матраса.
— Что, черт возьми, происходит?
Шок приковывает меня к месту, когда опускаю взгляд и вижу, что на мне нет ничего, кроме черной футболки.
Пахнущей им.
— Заткнись, мать твою, — хрипловатый голос Нокса доносится из-под одеяла.
Он что, блядь, серьезно?
Подойдя к кровати, вырываю подушку, на которой он спит, и бью его.
— Почему я в твоей спальне, мудак?
Он раздраженно шипит, переворачиваясь на спину, и если бы взгляды могли убивать, у меня бы уже не было пульса.
— Потому что я тебя здесь уложил.
С этими словами он выхватывает подушку из моих рук и переворачивается обратно, как будто в этом нет ничего особенного.
Куда он меня уложил? Что, черт возьми, это значит?
Тычу пальцем в его голую спину: — Нокс.
— Уходи, — огрызается он.
Тычу сильнее: — Мне нужны ответы.
Он бьет кулаком по матрасу: — А мне нужно поспать.
Закатив глаза, бросаю взгляд на будильник на тумбочке.
— Нет, не нужно. Уже два…
Вот дерьмо. Два часа дня.
Я никогда не просыпаюсь так поздно.
Снова отбираю подушку.
— Черт возьми, — рычит он, садясь. — Какого хрена ты сегодня такая раздражительная?
— Ну, не знаю, — начинаю я, — может, потому что проснулась в твоей постели, в твоей футболке и совершенно не представляю, как здесь оказалась.
Раздраженно вздохнув, он берет сигарету на тумбочке и подносит ко рту.
— Ты серьезно ничего не помнишь о прошлой ночи?
Обхватив себя руками, качаю головой: — Нет. То есть я знаю, что ходила на вечеринку с Трейси и Стейси, но после этого…
— После что? — спрашивает он, поднося зажигалку к сигарете.
— Все как-то расплывается, а потом просто исчезает.
Как будто в памяти произошел сбой.
Понятия не имею, что означает выражение его лица.
Делаю неловкий шаг назад, чертовски надеясь, что худшего не произошло.
— Пожалуйста, скажи мне, что мы не спали вместе.
Знаю, что люди делают глупости, когда напиваются, но я никогда не думала, что стану одной из них.
Мои худшие опасения подтверждаются, когда Нокс бессердечно смеется себе под нос.
Чувствую, как краска отхлынула от лица.
— О, Боже мой!
— Технически мы действительно спали вместе, — заявляет он сквозь облако дыма. — Но я тебя не трахал, — он хмыкает, — ты не сможешь заплатить мне достаточно за это.
Чувствую облегчение. В кои-то веки мы на одной волне.
Замечаю на полу свои джинсы, каблуки и корсет и собираюсь их поднять, но Нокс останавливает меня.
— Что последнее ты помнишь?