Он не отвечает, вместо этого поворачивая направо на жилую улицу. На улицу, на которой живет Лео. Желудок сжимается.
— Куда мы едем?
Нокс молчит, подъезжая к дому своего дяди…
И я слышу щелчок дверных замков.
Странный трепет в животе превращается в настоящий ужас, когда он цепляется за мой ремень безопасности, не давая его отстегнуть.
— Последний шанс сказать мне правду, Бродяга. Ты трахаешься с моим дядей?
Решительно качаю головой. Ни за что не позволю этому секрету сорваться с губ. Не только потому, что это не его дело, но и потому, что это разрушит репутацию Лео.
И мою.
— Ты с ума сошел? Конечно, нет.
Он издает низкий горловой звук, прежде чем открыть водительскую дверь и выйти из машины. Тоже пытаюсь вылезти, но он обходит сбоку, преграждая путь. Отстегнув ремень безопасности, хватает меня за запястье… так сильно, что я вздрагиваю.
— Ну, если ты не хочешь говорить мне, возможно, ты расскажешь ей.
Ей?
Перестаю дышать, когда понимаю, на что он намекает.
О, Боже. Нет.
Когда он вытаскивает меня из машины, в груди все сжимается, а перед глазами расплывается.
— Нокс, пожалуйста, — умоляю, пока он тащит меня по дорожке, словно тряпичную куклу. — Я сделаю все, что ты захочешь, хорошо?
Буду отсасывать ему каждый день. Буду унижаться по его приказу, чтобы он мог показывать на меня пальцем и смеяться. Буду его чертовой рабыней.
Я сделаю все, что угодно.
Потому что ни за что на свете не смогу посмотреть в глаза этой бедной женщине и сказать ей, что сплю с ее мужем.
— Я хотел, чтобы ты сказала мне правду.
— Хорошо, — признаюсь, и мой голос и решимость трескаются как стекло. — Ты прав. Я сплю с ним.
— А вот и оно, — вижу, как напрягаются мышцы его шеи, прежде чем он замирает. — У тебя хватает наглости стоять здесь и осуждать меня, хотя ты далеко не ангел. Ты трахаешься с женатым мужчиной почти в три раза старше тебя, пока его жена сидит как чертов овощ. Ты такая же ебанутая, как и я.
Прерывисто дышу, ненавидя себя за то, что он прав.
— Я знаю, — у меня перехватывает горло. — Мне жаль. Я покончу с этим…
Подняв палец, он нажимает на дверной звонок. Пытаюсь убежать, но его мертвая хватка на моем запястье усиливается.
— У каждого поступка есть последствия, Бродяга. Это твои.
Боже, раньше думала, что ненавижу его, но это было ничто по сравнению с тем, что чувствую к нему сейчас.
Я никогда не прощу его за это. Никогда.
Дверь открывает женщина в медицинской одежде. Предполагаю, что это личная медсестра его жены.
— Здравствуйте, — на ее лице отражается замешательство, когда она замечает нашу школьную форму. — Чем могу помочь?
Нокс протискивается мимо женщины, увлекая меня за собой.
— Я пришел повидаться с тетей.
— О, — восклицает медсестра, следуя за нами. — Я не знала, что у нее сегодня будут гости. Могу предложить вам что-нибудь выпить?
Сердце подскакивает к горлу, когда мы заворачиваем за угол и входим в гостиную.
Одного взгляда на стойкую, печальную женщину в инвалидном кресле достаточно, чтобы мне захотелось упасть на пол и разрыдаться.
Свободной рукой дергаю Нокса за рукав как ребенок, умоляющий не уходить из магазина игрушек.
— Пожалуйста…
— Заткнись, — цедит сквозь зубы, прежде чем подойти к тете.
Наклоняясь, целует ее в лоб: — Привет, тетя Ленора.
Когда она видит его, глаза расширяются от узнавания и недоумения.
Повернув голову, Нокс обращается к медсестре: — Мне нужно поговорить с тетей. Наедине.
Она явно обескуражена его строгостью, но все равно кивает: — Я как раз собиралась приготовить ей завтрак. Позовите, если вам что-нибудь понадобится.
С этими словами она устремляется на кухню… оставляя нас троих наедине.
Нокс, не теряя времени, приступает к делу: — Тетя Ленора, вы ведь помните Аспен Фальконе, не так ли? Она дочь Майлза, покойного друга Лео.
Его слова равносильны пощечине.
Учитывая, что она не может ни двигаться, ни говорить, особой реакции на это нет. Однако замечаю, как она оценивающе смотрит на меня своими большими карими глазами.
Я видела ее однажды, когда была ребенком… задолго до того, как ей поставили диагноз. Она была красивой и доброй, угостила меня шоколадным печеньем и сделала комплимент моим волосам.
Теперь она прикована к инвалидному креслу.
А я шлюха, спящая с ее мужем.
Чувство вины, переполняющее меня, такое сильное и вязкое, что я задыхаюсь.