— Нет, но это прозвучало как угроза.
Его лицо краснеет от гнева: — Я покажу тебе, как угрожать, маленькая сучка. Самое время, блядь, проявить ко мне хоть немного уважения.
Он бросается на нее, но я оказываюсь быстрее и вовремя вклиниваюсь между ними.
— Садись в машину, — рявкаю, готовый зубами перегрызть ему глотку.
К моему удивлению, Аспен в кои-то веки слушается и выбегает из гостиной.
Теперь остались только мы вдвоем.
— Ты, кажется, забываешь, кому ты верен, сынок.
— А ты, похоже, забываешь, что она не… — останавливаю себя, прежде чем закончить это предложение.
— Она не что? — спрашивает он, провоцируя в ответ.
Я, блядь, не доставлю ему такого удовольствия.
— Ничего.
Он ухмыляется, напоминая мне, что мы не такие уж и разные.
— Я так и думал, — он почесывает подбородок. — Кстати, в следующий раз, когда будешь развлекаться со своей сестрой-шлюхой под моей крышей, убедись, что она придумает оправдание получше. Лгунья — это само по себе плохо, но ужасная лгунья — еще хуже.
На языке вертится вопрос, не расстроен ли он из-за того, что она не хочет отдаться ему, но я знаю, что это только раззадорит его и заставит доказывать свою правоту.
Вместо этого смотрю ему прямо в глаза: — Мы не развлекались. Я же говорил тебе, что ненавижу ее.
Его тон низкий и отрывистый, но в нем присутствует намек на веселье: — И ты продолжаешь это повторять.
— Мы закончили?
Вижу, что он не хочет так легко отпускать меня, но телефонный звонок заставляет его отмахнуться от меня.
Я достаю ключи из кармана и выхожу, подавляя желание вернуться туда и выбить из него все дерьмо, пока у него не перестанет биться пульс.
Однажды.
После обеда направляюсь к своему шкафчику и замечаю, что вся школа взбудоражена сильнее обычного.
Я уже собираюсь списать это на какую-нибудь типичную дерьмовую драму, но тут вижу, что Аспен разговаривает со своей подругой Бри в конце коридора.
Не знаю, что происходит, но что бы это ни было, она бледнее обычного и заметно потрясена.
Тот факт, что она раньше вступила в перепалку с моим отцом, не моргнув глазом, а теперь выглядит как кошка, которую держат над ванной с водой, не предвещает ничего хорошего.
Мышцы в груди напрягаются, когда я направляюсь к ней.
— Это не он, — слышу шепот Аспен, когда приближаюсь, — поверь мне.
— Как ты…
— Потому что я была с ним все выходные.
Глаза подруги расширяются, она сжимает руку Аспен и убегает.
— Что не так?
Когда она не отвечает, хищническая потребность защитить ее берет верх, и я вторгаюсь в ее личное пространство, намеренно тесня ее.
— Что случилось, Бродяга?
Она опускает взгляд в пол, а ее грудь тяжело вздымается.
— Трейси и Стейси мертвы, — Аспен прерывисто вздыхает. — Их тела нашли на Devil’s Bluff. Так же, как Кэнди и Шэдоу.
Тяжелое чувство оседает в мышцах, а беспокойство ползет по шее.
Блядь.
Ежедневные поминки по девочкам, которые уже привыкла посещать, — определенно не то, чем я планировала заниматься всего за пять недель до окончания школы.
По крайней мере, теперь люди перестали вести себя так, будто эти убийства — просто случайные ужасные вещи, которые происходят в жизни.
Однако это не значит, что местная полиция приблизилась к поимке подозреваемого. Даже мой отчим все больше разочаровывается в их усилиях. Или, как он выразился, в отсутствии усилий.
Я смотрю на розовый гроб с помпонами на крышке. Вчера были похороны Стейси… а сегодня поминки Трейси.
Учитывая, что это уже третьи похороны за такой короткий промежуток времени, чувствительность немного притупилась.
К тому же трудно проникнуться сочувствием к девушке, которая подстроила ситуацию с изнасилованием, чтобы она могла заснять это на видео.
Но это не значит, что я желала ей смерти.
Оглядываю переполненный зал, желая, чтобы Нокс был здесь. Но его не будет, потому что у него бой.
Учитывая, что он заставил меня бросить стриптиз, не думаю, что это справедливо, что он продолжает участвовать в этих своих незаконных драках — независимо от того, сколько денег он зарабатывает, — но спорить с ним — все равно, что со стеной.
Достаю из сумочки ключи Нокса. Он сказал, чтобы я поехала на поминки на джипе и забрала его со склада, когда закончу.
Возможно, мне стоит подойти к гробу Трейси и выразить свое почтение, но это тяжело, учитывая, что с самого начала не уважала ее, потому что она была ужасным человеком.